ПОЭТ.

Ты даже в этот раз
строга, но не сурова;
Я восхожу в твой мир -
в мой взгляд уходишь ты!
С тобой наедине
тобой я очарован…
Ты сказочной Чингаз
вошла в мои мечты!

Покинь зазвёздный лес
серебряной голубкой;
Перелетай сюда
из облачной глуби;
Верни ласканье крыл,
сиятельных и хрупких,
И одного меня
навечно полюби!

Нацелены на нас
жестоких сплетен жерла,
Готовых всколыхнуть
уют прекрасных глаз…
Не прячь за кромкой век
лазурь лучистых перлов;
Спокойна будь всегда,
кудесница Чингаз!

1993 год

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

fun-da-mental

Зелимхан, ты не перестаёшь удивлять меня...
Очень красиво...

В подобную ситуацию с кровником и я попадал...И на любого трезвомыслящего человека эта картина не может не вызвать какие-то глубокие чувства...Эти чувства я увидел в тебе, в твоих строках...

ПОЭТ.

В моей папке хранится сто четыре файла со стихами разной направленности. И ещё есть те, к-е предстоит воссоздавать по крупицам - на память... Не говоря уже о тех, к-е будем сочинять...

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

ПОЭТ.

(1429 год)

Здесь примостилась новая граница
Обыкновенной Вековой войны…
У рдеющих углей – слуга и рыцарь;
Сужденья одного из них слышны:

– Ты прав, Жермен! Сырой промозглой ночью
Не сладостно вести себя в дозор.
Добавь, приятель, мысли рвутся в клочья,
Что вынуждены свой влачить позор.

Я – дворянин. Останусь им до гроба.
К тому же, я – до вечности француз.
Поскольку не родился твердолобым,
Рассудок тяжелит досадный груз.

Война. Война в XV-м столетье,
Багровом от пролившейся крови.
У смерти сотни жизней на примете;
Мы в их числе, возможно. C’est la vie!

Пестреют стяги пышных Роз и Лилий
В пространстве изнурительной борьбы,
Однако неудачи очернили
Почтенные французские гербы.

Карл Валуа – бездарщина и плакса,
Не кажет в битвах удали, Жермен!
Тем временем, шлёт толпы англосаксов
Сюда его породистый кузен.

Король Английский дал йоменам право
В сражениях дворян уничтожать…
Представь, они ободранной оравой
Коварно истребляют нашу знать.

Не чтят закон войны островитяне,
Однако оттого они горды,
Что Альбиона жалкие крестьяне
Нещадно мнут французские роды.

…На долги годы спущено забрало;
Во вмятинах заржавленный доспех…
Война нас разорила, обокрала,
И неизменный траур лёг на всех.

Приглушен звон сердец одушевленья;
Унынье, голод и раздор кругом…
Десятки лет небесного спасенья
Безропотно и терпеливо ждём.

Но я слыхал нескладные напевы:
В провинциях жива сия молва –
Нас очень скоро Пресвятая Дева
Избавит от дурного колдовства.

Как прежде заскрежещет дерзким духом
Пыл доблести, утраченный людьми,
Когда пробудит Францию-старуху
Девчушка из деревни Домреми.

Возмездия палаш возвысит рьяно
(Её за то народ благословит),
Я слышал также: где-то близ Руана
Огонь на ней утешит аппетит.

Ну а затем… Жермен, взгляни налево!
Не призрак ли по темноте бредёт?
О, нет! То поступь этой юной девы.
Её так звал измученный народ.

Мой Иисус! Ты внял моим молитвам.
Сомнений нет: сюда спешит она.
Эй, чужеземцы! Дальше путь закрыт вам.
О Франция моя! Ты спасена.

1993 год

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

ПОЭТ.

– Прежде я не спешил
заглянуть к властелину в обитель;
Немощь ныне отмёл,
и пришёл повидаться с тобой…
Не суди старика
за разбитый досуг, повелитель!
Мой незваный приход
сопряжён с откровенной мольбой…

Час от часу, плодясь,
в нашем граде растут небылицы…
От кого-то вчера
вызнал всё-таки верную весть:
Гнусный заговор вскрыт,
и мятежники скрыты в темнице –
Неделимо за всех
ты сосватал законную месть.

Среди узников тех
прозябает в позорной темнице
Человек юных лет
(утверждают, и он виноват!)…
Хоть недолго брести самому
к единенью с гробницей,
Тяжело сознавать,
что страданья его умертвят!

Мастерская времён
отчеканила яркое сердце;
Изумительный нрав;
удивительно громкую честь;
В рассужденьях – не раб,
а всё ближе – воительный герцог…
Убеждён, что и впредь
будет юноша в святости цвесть.

Хоть летами он юн
(он – седин наших поздний ровесник),
В нём сковался герой,
что живёт, неизменно борясь…
Он скоблит этот мир;
мир зеркалит в Божественных песнях,
Беспокойным умом
порождая словесную вязь.

В довершенье скажу:
он не должен тесниться в могиле:
Узник – светоч страны,
обожаемый всеми поэт.
Будь к нему мягкосерд
(остальные давно уж простили)…
Так пускай, государь,
проживёт он ещё много лет.

***
– Мне известны, старик,
чудодейственной мощи напевы,
Беспредельный восторг
доносившие к окнам дворца.
И, казалось, был мир
отрешён от кручины и гнева…
Я вникал заодно
в откровенное сердце певца.

А на днях узнаю:
тот юнец заточён в подземелье;
Он – в бунтарском числе;
он – не меньший других бунтовщик.
И дождливая весть
во мгновение смыла веселье;
Затопила покой…
Я не знал, что и думать, старик!

Я в сомненьях блуждал:
это просто немыслимый случай.
Безусловно, поэт
оклеветан, и ввергнут в тюрьму.
…Безобразная весть,
набежавшая ливневой тучей,
Тот же час позвала
без задержек проникнуть к нему.

Веришь, я убеждал:
«Из темницы беги, и не мешкай!
Дверь давно отперта,
и охраны поблизости нет…
Так беги же скорей!» -
а в ответ измождённой усмешкой
Пояснял кое-что
властелину преступный поэт:

«Дозволяя мне жить,
ты даруешь огромную милость,
Но напрасно решил,
что в потёмки метнусь я как тварь.
Знай, что в сердце певца
не гнездится порочная гнилость,
Потому мой отказ
со вниманьем прими, государь!

Мы, обманы прокляв,
возмутились порокам безмерно;
Пытка, плаха и казнь –
слиток найденных нами щедрот.
Я не лгу, государь:
умирать – непривычно и скверно,
Но без тех не шагну
и под своды тюремных ворот.

Ну, конечно же, нет!
Я пощады принять не посмею.
Возврати караул,
и охрану усиль у дверей,
Чтобы волю мою
не терзали предательства змеи;
Чтобы гибель моя
сочеталась с кончиной друзей.

Стану им в крайний час
утешающим сном и лекарством,
Ну а ты торжествуй,
Отстояв свой кровавый престол.
И в дворцовый покой
возвращайся с триумфом, и царствуй,
А меня не тревожь!
Уходи же, откуда пришёл!

Ты всеместно твердишь,
о народе заботишься, дескать.
Слух толпы усладив,
уцепился когтями за трон…
Ты – тщеславный тиран;
ты – убийца холодный, и деспот;
Ты – глава воронья!
Князь бесстыдных и алчных ворон.

Власть твоя нечиста»… -
Фраза с яростных уст отлетела.
Не докончил поэт:
искру гнева вручил я мечу.
…Дымка злобы ушла,
обезжизнив уродливо тело…
Я его так любил,
и не отдал его палачу.

Понимаешь, старик!
Я вдыхаю отраву из горя;
Ядовитые сны
пожираю который закат –
Ведь поэта карать
я обязан как грязного вора,
А измену щадить
нам законы страны не велят!

1994 год

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

ПОЭТ.

На страницах данной темы уже вывешено 33 стиха. А это уже почти четверть того, что могу предложить человечеству в качестве своего творческого наследия =)

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

ПОЭТ.

Мне на глаза наваливались слёзы,
Но я душил их дымом сигарет;
Порывистых ветров ночной занозой
Исколот весь, но только не согрет.

Отшельнику сейчас не до гордыни –
Мой организм устал и так продрог.
Совсем один, наедине с пустыней;
Скорей бы отыскать людской чертог.

По телу хлещет связка струй упругих;
Под натиском дождя насквозь промок…
На горизонте выросла лачуга,
Вблизи мерцал уютный огонек.

Дыханьем света подзывали искры,
Блуждающей главой кивал костер…
Навстречу зашагал я быстро-быстро,
И чуть ли не летел как метеор.

Когда с огнём я очутился рядом,
Сидящего приметил старика.
Скитальца взор привечен чистым взглядом,
Который проникал издалека…

Старик и есть хозяин той юдоли,
И я промолвил, близко подойдя:
«Отец! Мне некуда податься боле.
Позволь же здесь укрыться от дождя!»

В ответ слова: «Безлюдна эта волость.
Присядь, мой гость, на шелковистый мох!
Согрейся и поешь… Но что за голос?
Откуда у тебя тягучий вздох?

Зачем томиться скукой понапрасну?
Израненную блажь утихомирь!
Не забывай, что все миры – прекрасны:
И высь, и даль, и твердь, и глубь, и ширь.

Всегда люби, и созерцай святыни!
Покой души – не на стезе греха»…
Я огляделся: камни и пустыня –
Нет ни кустов, ни трав, ни даже мха.

«Ответь, старик! На что глядеть прикажешь? –
Крикливо перебил я сгоряча, -
На нищету, на злобу или сажу?
Природа ждёт давно себе врача.

Земля мрачна как скорбная могила;
Похожей стала на червивый склеп;
Планета наша в горечи застыла…
Так неужели ты, старик, ослеп?

Теперь везде закрыты окна-двери;
Людей всеместно одолела лень,
И в захламлённой ими атмосфере
Былую красоту утратил день.

Живой порок смешался с мёртвой грудой;
Людьми чинится множество препон:
И предают, и продаются люди;
Всему мерило – денежный закон.

И чтобы там не окровавить вовсе
В сознанье отпечатанный рубец,
Я отшагнул от зависти и злости…
Я повторяю снова: ты – слепец!»

Угас как искра говор мой горячий;
Сокрытый глас моих костей и жил
Подсказку дал: глаза его незрячи!
Спустя секунды, тот заговорил:

«Ужасней слепоты – слепое сердце,
Где алчность – неизменный поводырь,
Ведущий твёрдо лишь стезёй коммерций…
Тогда тесниной станет жизни ширь.

Я ограждён действительно от света,
И не имею блага видеть мир,
Но зиму узнаю, и слышу лето,
И различаю издали проныр.

Когда-то юность выставляла сечи
В противовес убогим торжествам…
Мы не страшились смут или увечий –
Настолько жизнь была открыта нам.

Давным-давно глаза во мне ослепли…
Я был слепцом, таким же, как и ты,
Когда веселье вмял под толщу пепла,
И нарядил в лохмотья все мечты.

Затем бежал от этой жизни ближней;
И вот, блуждая среди мёртвых скал,
Вне суеты и волокиты книжной,
Свою ошибку здесь я осознал.

Прозрей, мой друг! Покинь пустыню эту:
К моей ошибке не лепи штрихи…
Не медля, снова возвращайся к свету,
И не ломись под натиском стихий.

Да, ты отравишь сердце горьким ядом,
Теряя на своем пути друзей,
И если их с тобой не станет рядом,
Иди вперед сквозь бурелом смертей.

Мирская жизнь во многом благодатна –
Ты убедишься в том десятки раз,
И потому пускайся в путь обратный,
Пока в трясине здешней не увяз!»…

1992-2002 гг.

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

Dodam

Как много слепых сердец у людей сейчас!
Или это так было всегда,
во все времена?!
Не знаю...

__________________
"..Дoккхa дуьнe т1aрaл гaтдeлчa, хьo, сaхьийзaш, хьaйн г1aйг1aнцa висчa, дeгaн oзe aхь лaдoг1aлaхь, хьaйн сaтийсaм мaьршa битaлaхь..."

ПОЭТ.

Волк:
Я, нынешний ваш председатель,
Изрядно нервишки потратил,
Вас всех зазывая в пещеру…
Так послушайте, звери!
От наших цветущих селений
Внезапно бежали олени.
Стоим мы (уж Волку поверьте)
На пороге злой смерти.
Ответствуйте, дикие звери,
Раз вы оказались в пещере.
Подумайте! Только сначала
Спросим, братцы, Шакала.

Шакал:
Подальше от наших селений
Ушли венценосцы олени,
Мы разом остались без мяса.
Мы – несчастная раса.

Волк:
Хоть кратко, зато поэтично –
Слова мне понравились лично.
А как же сужденья Медведя?

Медведь:
Я в пиитике бледен,
Но ляпну суровую прозу:
Вкусны и косули, и козы…
Пускай будет слог неуклюжим –
Их мясо оленьего хуже!
Я с детства на лакомства падкий:
Погрыз бы оленьей лопатки;
Уснул бы затем беззаботно…
Я поел бы охотно!
Послушайте, братцы, Медведя:
Раз все мы остались без снеди,
Не лучше ли кушать тюленей?

Волк:
…Что же скажет Гиена?

Гиена:
Слыхала я: дескать, грузины,
Что любят шикарные вина,
Не тронут хмельного запаса,
Если в доме нет мяса.
Поверьте же подлой Гиене:
Нельзя нам никак без оленей,
Не то отощаем изрядно!
Ну а это – накладно.
Давайте вновь спросим Шакала –
Я сболтнула немало.

Шакал:
От наших берлог-поселений
Бежали мерзавцы-олени;
Детишки остались без мяса.
Мы исчезнем как раса.

Волк:
Сейчас ты сказал прозаично,
Но мысли мне нравятся лично:
В них – тяга к сверхъумственной выси…
А как же суждения Рыси?

Рысь:
Признаюсь открыто, коллеги!
Я против зудящих элегий
По поводу бегства оленей –
Пошловатые сцены!
Бежали. И правильно. Браво.
Не алчу особо я, право,
Сама быть зажёванной кем-то
Ни на долю процента!
Известно: в теплынь и в ненастье
Олени дарили нам счастье.
Зверей вы призвали к охоте,
А теперь вы ревёте.
Оставьте же хищные стоны.
Недавно рогатой колонной
Бежала от вас, как от бесов,
Гордость нашего леса.

Волк:
Нападки твои неэтичны;
От них не в восторге я лично.
Гиена:
Ведь мнение Рыси особо –
Напичкано скверной и злобой.
Медведь:
Ты умное, вроде, созданье,
Однако сочувствуешь рвани.
Гиена:
Тебе бы поспать не мешало.
Волк:
Послушай, родная, Шакала.
Шакал:
Из наших убогих селений
Преступно бежали олени.
Мы сразу остались без мяса –
Мы исчезнем как раса!

Кабан:
(вбегая в пещеру):
Врагом да не стану вам злейшим,
За то, что в Совете Старейшин
Навёл я сумбур и смятенье!
Мы пленили оленя!
Он очень и очень рогатый,
И жиром, похоже, богатый!
Я лично его обнаружил…
Ох, будет жаркое на ужин!

Волк:
Ну что же! Ведите Оленя,
А мы прекратим наши прения…
Но прежде, коль вы не устали,
Послушайте мудрость Шакала!

Октябрь, 1994 год

__________________
ВРЕМЁН ОБЫЧНЫЙ СОЗЕРЦАТЕЛЬ...

matusya

я тоже малость знакома с творчеством данного автора, но если Мусаев есть тот самый Дервиш бено, то все его стихи, просто набор красивых слов. Потому как человек, способный на подлость виртуальную в реале не может быть хорошим человеком. А то что дервиш бено способен, я наблюдала и не раз.