Albert

Открытие и расцвет грозненской нефти

Вторым после Баку значительным районом российской нефтедобычи оставался Грозный. Упоминания о наличии здесь нефти встречаются еще в записях древнегреческих, арабских и персидских авторов. Естественные выходы нефти южнее реки Терек отмечены и в более поздних трудах. К 70-м годам XVIII века Степан Воневин, будучи в районе между реками Терек и Сунжа, составил карту полезных ископаемых этой местности, указав на ней и расположение «нефтяных ключей». В начале XIX века Иван Кириллов писал, что «между Щедрина и Червленного городков по другую сторону Терека есть колодези нефтяные».

Известно также, что местное население исстари добывало нефть в Грозненской и Мамакаевской балках Старопромысловского района, около селений Брагуны, Ачалуки и Карабулак, у станиц Михайловская и Самашки. Старейшая же Старо-Грозненская нефтезалежь находится всего в 6 километрах к северо-западу от города Грозного. Горючее здесь вычерпывали ведрами из нефтяных колодцев глубиной до полутора метров и обшитых обыкновенным плетнем. Начиная с 1833 года, после открытия богатейших нефтяных залежей (Старые промысла) в центральной части Грозненского хребта, колодцы стали сдаваться в аренду предпринимателям-откупщикам. Так, с 1855 по 1860 год грозненские нефтяные колодцы были сданы на откуп Чикалову, потом находились в аренде сначала у Савдигалова, а затем у Мирзоева.

Если в 60-х годах ХIХ века средняя ежегодная добыча нефти в Грозном не превышала 12,5 тысячи пудов, то в 1893 году она составила уже 450 тысяч.
В 1885 (по другим данным, в 1886) году грозненские источники переходят в аренду владикавказскому купцу С.В. Нитабуху, фирма которого называлась «Нитабух, Финкельштейн и К». Перешел к нему и построенный И.М. Мирзоевым нефтеперегонный завод. Новый хозяин с ежегодной оплатой арендовал на 10 лет два нефтеносных участка. Попудная плата, то есть с объема добычи, не предусматривалась.

Надо отметить, что Нитабух первым углубил старые колодцы, чем значительно увеличил добычу. В 1887 году его четыре колодца дали почти всю нефть в Терской области – 108 тысяч пудов. Кроме того, около 1550 пудов очень густой нефти получили из ям и небольших колодцев. В 1889 году на единственном в Грозном нефтеперегонном заводе Нитабуха было получено 50 тысяч пудов керосина, 12 тысяч пудов бензина и 120 тысяч пудов «нефтяных остатков». В конце 80-х годов XIX века на нефтяных колодцах Нитабуха работали преимущественно чеченцы. Они же занимались перегонкой нефти, чеченец заведовал также лабораторией по очистке керосина.

В начале 90-х годов С.В. Нитабух уступает оба участка со всеми правами аренды адвокату и присяжному поверенному И.А. Ахвердову. Став фактически хозяином грозненских нефтепромыслов, Ахвердов, испытывая недостаток средств для необходимой модернизации производства, приглашает в компаньоны купца Киреева. Поначалу новые хозяева решили действовать по старинке: вычистить и углубить колодцы. Для этого они наняли лучшего специалиста в этой области - чеченца Лабызана из Урус-Мартана. В начале ноября 1893 Лабызан приступил к работе, сруб для колодца сделал плотник Федор Захаров. Когда в марте следующего года работа по углублению колодца закончилась, продуктивность его возросла в полтора раза.
Надо отметить, что еще в 1878 году инженер Ф.Г. Кошкуль дал первое геологическое описание Старогрозненского нефтяного месторождения. Его последователем стал геолог А.М. Коншин. Именно он выяснил богатство названного месторождения, определил существенные черты его строения и тем самым побудил нефтепромышленников к закладке на нем буровых скважин.

Таким образом, начало 90-х стало переломным моментом в истории технического освоения грозненских нефтезалежей. В то самое время, когда Лабызан с Захаровым корячились над обновлением допотопного колодца, предприниматель Русановский вместе с инженером Баскаковым на Старогрозненском месторождении пробурили первую грозненскую скважину (по другим данным, скважин было две). Правда, первый опыт был неудачным - Русановский с Баскаковым дошли до глубины 63,8 метра, но нефти не было.

А первую нефтеносную скважину, с подачи геолога Коншина и того же Баскакова, удалось получить именно И.А. Ахвердову. 6 октября 1893 года на одном из участков – Ермоловском - с глубины всего 132 метра забил мощный нефтяной фонтан, положивший начало промышленной разработке грозненских нефтяных месторождений.

Владикавказская железная дорога, прошедшая летом 1893 года через Грозный, требовала все больше нефтепродуктов. Ее правление постановило уже к концу года «приспособить большую часть паровозов к нефтяному отоплению». На грозненскую нефть сразу же образовался огромный спрос. Железнодорожное сообщение также позволило Ахвердову относительно легко и недорого завезти в Грозный необходимое для буровых работ оборудование.

Тем не менее, как сообщает в 1909 году в своих «Очерках о начале грозненской нефтепромышленности» Е.М. Юшкин, большая часть добываемой нефти просто терялась. Ее нельзя было вывезти и переработать из-за острой нехватки транспортных средств и хранилищ. Так как Ахвердов был лишен необходимых денежных средств, он после первых двух фонтанов следующую скважину заложил только через год, а первую, фонтанирующую, вообще пришлось забить.

Итак, значительная часть нефти пропадала, не поступала на переработку, а образовывала «нефтяные озера». Хранилась она в открытых «земляных амбарах», легкие фракции быстро улетучивались. Не было ни оборудованных резервуаров, ни нефтепровода. В Грозный нефть доставлялась бочками. Обстановка становилась крайне пожаро- и взрывоопасной.

Автор: Александр Иголкин, профессор, доктор исторических наук
Источник: ЮКОС

Albert

В 1894 году «Терские ведомости» писали: «На грозненских промыслах затишье: бьют фонтаны, растут нефтяные озера, в которых скопилось по 8 – 10 миллионов пудов нефти». Поистине затишье это было зловещим…

В 6 часов вечера 26 сентября 1894 года, при бурении очередной скважины, на промысле Ахвердова ударил мощнейший фонтан, который выбросил также много попутного нефтяного газа. Через полчаса, в 80 метрах от буровой раздался взрыв, затем загорелся нефтяной фонтан, за ним – амбар с нефтью. В страшном пламени погибло 15 человек. Все запасы нефти в открытых амбарах сгорели.

И все же бурение продолжалось. Слухи о фонтанах Ахвердова разнеслись по всему миру и закрепили за Грозным славу богатейшего нефтяного района. После того, как Ахвердов не сумел договориться о совместном развитии нефедобычи с московскими и петербургскими финансистами, «ввиду их косности и недоверия», он обратился к зарубежным компаниям. После долгих поисков осенью 1894 года Ахвердов заключил договор с одной из английских фирм. Но англичане оказались не вполне порядочными партнерами. В конце концов осенью 1895 года для эксплуатации промыслов Ахвердова в Брюсселе было учреждено акционерное общество «Петроль де Грозни». Учредитеями были англичане, но бельгийцы выкупили 24 тысячи акций на сумму 6 миллионов франков.

«Фирма Ахвердова заложила еще шесть скважин, и все они фонтанировали, - пишут Фукс и Матишев. - Но настоящим триумфом обернулась седьмая, заложенная в мае 1895 года». Газета «Терские ведомости» тогда писала: «Нефть разносится дующими переменными ветрами по всем направлениям до одной версты в окружности и поливает в изобилии соседние промыслы. Воздух настолько сильно насыщен газами, особенно в ущельях, что им трудно дышать. Обстановка грозит пожаром при малейшей неосторожности с огнем».

«Гул и запах нефти были слышны за 15 верст, – пишут в «Очерках нефтяных промыслов Кавказа» Джафаров и Гареева. - Нефть из скважины била фонтаном, высота которого доходила до 30 саженей. Огромная территория была покрыта нефтью. Часть нефти, прорвав дамбы, потекла в реку Нефтянку. В то время это был крупнейший в мире нефтяной фонтан, не имевший аналогов в мировой практике».

И хотя большая часть нефти, выброшенной первыми громадными фонтанами в Грозном, «ушла в поле» или сгорела, «ахвердовские» фонтаны стали знаменитыми, вызвали настоящий взрыв «нефтяной лихорадки». В Грозный устремились бакинские нефтепромышленные фирмы Нобеля, Ротшильда, Манташева, Лианозова, предприниматели из обеих российских столиц и из-за рубежа. Грозненские промыслы активно стали разрабатывать и местные терские предприниматели. Но новые скважины в первое время чаще всего оказывались «сухими»…

В конце 1890-х годов фирмой Ахвердова добывалось до 90 процентов грозненской нефти. Фирма имела свой нефтепровод, нефтеперегонный завод и конторы по реализации нефтепродуктов за пределами Грозного. Сам И.А. Ахвердов скончался в Петербурге 6 декабря 1902 года, но фирма вплоть до национализации продолжала носить его имя.

Всего к началу 1890 года в Грозенском районе работало около 170 скважин. Доход от аренды, получаемый терским казачьим войском, составлял более 80 процентов районного бюджета. А уже к 1914 году Грозненский нефтяной район стал одним из крупнейших нефтедобывающих мировых центров.

В годы первой мировой войны доля Грозного в общероссийской добыче нефти чрезвычайно быстро росла. В 1915 году на грозненскую нефть приходилось 15,5 процента всей добычи, в 1917 – уже 21,8. Грозненская нефть была дешевле бакинской и лучше по качеству, многие скважины фонтанировали. С 1893 года добыча велась на старых площадях, с 1913 – на новых. В 1917 году новые площади дали уже 38 процентов всей добычи Грозного, и половину – фонтанной.

Промыслы могли развиваться еще быстрее, но все упиралось в жестко ограниченные возможности вывоза нефти. В середине 1917 года начинается строительство второй ветки нефтепровода. Но ситуация в Грозном и вокруг него к тому времени резко изменилась. Появился новый фактор, спутавший все планы и надежды относительно грозненской нефти – чеченский.

Даже до 1917 года районы проживания чеченцев считались наиболее взрывоопасными в Российской империи. В Грозном и вокруг него, в дополнение к казакам, были расположен значительный контингент регулярной армии. Как следует из книги Я.А. Ратгаузера «К истории гражданской войны на Тереке» (1928 г.), «с мая 1917 года неожиданно появились таинственные провокаторы, которые среди чеченцев распространяли слухи о том, что солдаты убивают чеченцев». Следует отметить, что в то время доля грамотных среди чеченцев составляла 0,8 процента. Убийство соплеменника требовало обязательной кровной мести.

Уже летом начались систематические нападения чеченских банд на участке Грозный – Хасав-Юрт Владикавказской железной дороги. В конце июля чеченцы напали на хутор Сорохтиновский и сожгли его. У разъезда Джалки был обстрелян пассажирский поезд. На призывы о помощи центральные власти никак не реагировали. Чеченцы откуда-то получали все новые и новые партии оружия.

С наступлением осени чеченские абреки стали все чаще нападать на промыслы. Налеты сопровождались уводом лошадей и стрельбой, иногда – человеческими жертвами. Рабочие и терские казаки ночами стояли в охране. Чеченцы на промыслах к тому времени уже не работали - Грозный был чисто русским городом, находившимся на землях Терского казачьего войска.

Но в результате непонятных сегодня политических интриг к концу лета 1917 года наиболее боеспособные подразделения русской регулярной армии были из города выведены. Грозный остался практически беззащитным.

Власти Грозного - и революционные, и нереволюционные (в городе, как и по всей стране, царило многовластие) – тщетно взывали к Петрограду о помощи. Так, в сентябре представитель официальных властей – уполномоченный грозненского совета по топливу Турьян – послал правительству в Петроград следующую телеграмму: «Чрезмерно развившиеся грабежи со стороны хорошо вооруженной части туземного населения в окрестностях промыслового района, а также на ближайших станциях и хуторах, создали тревожные настроения и панику у населения и в рабочих массах. Неприятие своевременных мер к надлежащей охране всей линии Владикавказской железной дороги, а также для борьбы с зачатками грабежей и абречеством, создало впечатление безнаказанности и бессилия государственной власти. На пути приостанавливается всякое железнодорожное движение. Несколько убийств рабочих в промысловом районе создали настроение невозможности продолжения работ. Нефтепровод Грозный – Петровск на некотором протяжении расстрелян, вооруженные банды разбойников не допускают к ремонту. Необходимы срочные, решительные меры к охране Владикавказской дороги, нефтепровода и всего промыслового района. Полумеры и промедление приведут к катастрофе».

Чуть позже совещание рабочих принимает резолюцию: «Постоянные угрозы нападения на промыслы и на рабочих со стороны абреков вызывают остановку работ, и в случае поджога может последовать полное уничтожение промыслов и всех запасов нефтяных продуктов. Совещание ходатайствует о срочной отправке в Грозный военной охраны».

Но все тщетно. Помощь не приходила. Русских рабочих бросили на произвол судьбы. Грозный стал картой в политической игре. Тем, кто рвался к полной власти, надо было еще раз показать неспособность Временного правительства выполнять самые элементарные функции государства, защитить город и промыслы.

В начале ноября 1917 года все чеченцы покинули Грозный. К концу месяца нападения в районе Грозного участились, ночи не проходило без грабежей и убийств. Работы остановились.

Albert

23 ноября чеченцы, собравшись в ауле Старо-Сунженском, предъявили ультиматум о немедленном выводе из Грозного всех оставшихся воинских подразделений и разоружении рабочих. Требование чеченцев было выполнено: в течение суток 111 пехотный полк и 252-я самарская дружина покинули Грозный. Разоружить рабочих за этот срок было нереально.

Вечером 24 ноября чеченцы подожгли новые промыслы, разграбив все имущество фирм, дома рабочих и служащих. Старые промыслы уцелели лишь потому, что доступ к ним отстояли казаки Грозненской и Ермоловской станиц и вооруженные рабочие. Армейских подразделений не было.
Председатель военно-промышленного комитета в Грозном А.Л. Зомбе сообщал в Петроград: «Нефтяные промыслы нового Грозненского района, дававшие ежемесячно пять-шесть миллионов пудов нефти, разгромлены и сожжены полностью. Восстановление промыслов при настоящих условиях невозможно. До пяти тысяч рабочих остались без работы и крова, имущество разграблено туземцами. Старые промыслы и нефтеперерабатывающие заводы остановлены на неопределенное время»

В резолюции Совета депутатов Грозненского района говорилось: «Брошенная на произвол разграбления дикой чеченской ордой абреков большая промышленность Грозного, артерия Кавказской армии, гибнет, никем не защищаемая. Все наши хлопоты о приводе в Грозный реальной силы ни к чему не привели».

Вскоре чеченцы разрушили во многих местах трубопровод Грозный-Махачкала, насосные станции в Гудермесе и Темиргое, взорвали перекидные мосты через реки.

Грозный был осажден. Чеченцы вновь потребовали вывести из города последнюю боеспособную единицу – возвратившийся 111-й полк. Город не сдавался. С декабря 1917 года Грозный был опоясан окопами и опутан колючей проволокой. Всякое сообщение с ним было прервано. Добытую нефть стало невозможно вывозить, поэтому все работы окончательно прекратились. Количество рабочих и служащих на его промыслах и заводах сократилось с 11 312 человек в октябре 1917 года до 3 659 в январе 1918.

Чеченцы тогда так и не вошли в город, осада продолжалась до мая 1918 года.
А грозненские фонтанирующие скважины горели весь 1918 год и четыре месяца следующего года. В фонтанах сгорело нефти на сумму, равную четверти годового довоенного бюджета Российской империи.

Политика государства по отношению к иностранным фирмам, занятым в нефтяной промышленности Грозного, поначалу формировалась, исходя из опыта Баку. На Апшероне, как известно, нефтедобыча началась с опоры на отечественные капиталы. Среди первых предпринимателей преобладали выходцы с Кавказа, люди самых разных национальностей. В 1879 году появилась фирма «Бранобель», но она не воспринималась как иностранная, потому что ее первоначальный капитал был нажит в России, а деятельность ориентирована преимущественно на российский рынок.

В середине 1880-х годов в Баку появился Ротшильд. Всеми правдами и неправдами он к 1887 году захватил монополию на перевозки нефтяных грузов по Закавказской железной дороге. Порою он в течение многих недель не пускал в движение по 500 – 600 вагонов-цистерн, платя значительные неустойки. Это делалось с единственной целью – помешать конкурентам в отправке грузов и, в конечном счете, разорить их.

В результате подобной практики вся общественность оказалась настроенной против Ротшильда. В 1888 году городская управа Батума, опасаясь дальнейшей монополизации, «при бурном одобрении взвинченного народонаселения» отказала Ротшильду в праве провести трубопроводы от нефтескладов к пристани. Министры начали готовить закон о запрещении передачи иностранцам нефтеносных земель. Это предложение имело также и своих противников.

После ряда дискуссий правительство Александра III приняло компромиссное решение. Правилами от 3 июня 1892 года предусматривалось, что «иностранные общества и евреи» могут приобретать в пользование или собственность нефтеносные земли, но «не иначе, как с особого каждый раз разрешения министра государственных имуществ, по соглашению министрами внутренних дел и финансов и с главноначальствующим гражданской частью на Кавказе».

Как пишет Л.Е. Шепелев, приблизительно с 1893 года появилась программа индустриализации России. Реализовать ее предполагалось и путем привлечения иностранного капитала. Напомним, ведущую роль в разработке и реализации данной программы сыграл министр финансов С.Ю. Витте. В докладной записке государю Витте писал: «Если страна не богата собственными капиталами, а в них настоятельно нуждается и государство, и промышленность, то нет другого выхода из такого положения, как привлечение капиталов из-за границы».

Витте понимал противоречивые последствия проведения такой политики - возможность оказаться в определенной зависимости от иностранного капитала. Были в стране и влиятельные противники широкого привлечения зарубежных вложений. Как бы то ни было, 1 мая 1899 года правительство высказалось в пользу допуска английских предпринимателей в бакинскую и грозненскую нефтяную промышленность.

В Грозный устремились зарубежные капиталы – и напрямую, и путем схем финансового контроля (на примере с фирмой Ахвердова). К началу 1890 года в Грозненском районе работало уже почти 170 скважин. Год спустя в Грозненском районе Ротшильды создали одну из крупнейших тогда нефтяных компаний - «Русский стандарт».

Так как капитал в отрасли почти целиком был акционерным, установить вес иностранных вложений крайне сложно. У ряда авторов подобные оценки разнятся весьма значительно. Придерживаясь оценки экономиста Л.Н. Колосова, к 1914 году в Грозном фирмам, имевшим отношение к английскому капиталу, принадлежало 72 процента нефтеносных земель и 63 процента буровых скважин. Что же касается Баку, то по некоторым данным, в 1914 году 42 процента всего инвестированного капитала принадлежало иностранным монополистам. А в канун октябрьской революции эта доля достигла 56 процентов.

Итак, иностранный нефтяной капитал был тесно интегрирован с российским. И масштабы его были весьма значительны. Но главное – служил ли он национальным интересам России? Судя по всему, иностранцы отнюдь не бесконтрольно распоряжались нефтью, добытой на их предприятиях. Почти вся нефть и нефтепродукты оставались в России. Внутренний спрос стоял на первом плане. В руках государства были инструменты, препятствующие вывозу не только сырой нефти, но и мазута, столь необходимого народному хозяйству России. Экспорт имел подчиненное значение - вывозились прежде всего керосин и смазочные масла, спрос на которые внутри страны был насыщен. Огромное значение имело проведение к Черному морю из Баку именно керосинопровода, а не нефтепровода, как того требовали некоторые иностранные предприниматели (прежде всего - Ротшильд), желавшие вывозить сырую нефть.

Преобладание иностранного капитала в нефтяной отрасли, бесспорно, имело и свои отрицательные стороны. Часть прибылей вывозилась из страны. Чисто иностранные компании, прежде всего – английские, проявляли особо хищническое отношение к недрам. Но правительство и общественность старались, чтобы иностранный капитал служил российским национальным интересам.

Highlander

Баркал, брат, за то что так подробно поведал история грозненских нефтяных промыслов. Кстати, ты не знаешь, как у нас там обстоят дела сегодня. Мне тут препод рассказывал что к нему год назад приезжали буровики, работавшие в Чечне, и они сказали что даже сегодня новые скважины очень сильно фонтанируют. есть инфо что у нас там нефти хватит надолго

Чехкархо

У нас есть нефть и газ. в 1990-91 гг. велись переговоры с американскими компаниями о добыче залежей газа на Терском хребте. Огромные запасы, единственное НО, что помешало это сделать В СССР а потом при самостийной Чечне, необходимое специальное оборудование против серы, т.к. в Грозненском газе много сероводорода. При Дудаеве встал вопрос опять о финансовых вложениях,которые могли быть поделены на 10-ки лет , условия ЧРИ не были поддержаны, т.к. американцы знали больше о перспективах на ближайщее время.
Нефть. Ее успешно добывают дагестанцы и ингуши. Если у ДР парафинистая нефть, то в Ингушетии прекрасная и уникальная нефть, которая осталась ингушам, нашим братьям, после раздела Чечни и Ингушетии, особено малгобекские местораждения. Разница только в том, что Ингушетия вошла с нашими месторождениями в РФ, а у нас была и есть война.
Но знаменитые авиационные маслв МС-20, кабельные масла С-200, твердые парафины, за поставку, которых Ватикан присылал благодарности сначала в СССР, потом в ЧРИ - уже не будет.
гужбан.

__________________
Чрезвычайно субъективно, но чертовски верно

Бусулб йиш

Я особо в нефти и её качестве и сортах не разбираюсь, но я слышала, что в Чечне нефть такого качества, что подходит для производства ракетного топлива. И что для производства такого топлива должна быть нефть очень высокого качества, и вот поэтому для России это лакомый кусочек, хотя у неё и своей нефти хватает.

__________________

Dika

Прочла историю гроз.нефти и что мы видим?Опять все так перевернуто,чеченцы такие -сякие,а казакм молодцы и т.д.В общем Юкос красиво все подает.А где же чеченские огороды,где забили первые фонтаны,где Чермоев и пр.Неужели никто из чеченцев нефтепромыслом не занимался?
А так очень интересно читать,хотя бы с такой позиции.

Marshal

Уважаемые форумчане! Есть у кого-нибудь материал по истории нефтегазовых месторождений ЧИАССР?

__________________
Stop the world I want to get off

Asgard

Вот немного о месторождениях...
По опубликованным данным Министерства нефтяной и химической промышленности Чеченской республики, на 01.01.93 года в разработке числилось 23 месторождения, содержащие 44 нефтяные и одну нефтегазоконденсатную залежь.
Большинство залежей находится на стадии естественного истощения и нарастающей обводненности. Степень выработанности месторождений достигает почти 80%. Наиболее значительные месторождения — Старогрозненское, Брагунское, Октябрьское, Эльдаровское, Правобережное и Горячеисточненское, на которых добывается около 70% суммарной добычи республики. Степень выработанности первых четырех из них составляет почти 95%, а двух остальных, с которых поступает 30% добычи, превышает 60%.
Общий фонд скважин составляет 1456 единиц, причем только 9 из них новые. В 1993–94 годах продукцию давали около 880 скважин, в том числе 7 новых, а на начало декабря 1994 года действовало всего около 100 скважин. Средняя продуктивность скважины не превышает 4 тыс. тонн в год. Даже без учета неблагоприятной политической и хозяйственной ситуации в республике, ожидать замедления темпов снижения добычи без ввода в разработку новых продуктивных залежей в ближайшей перспективе не приходится. Однако объем поисково-разведочного бурения сократился с 118–160 тыс. метров в 1960-х годах до 60 тыс. метров в 1990 году. Степень обеспеченности добычи запасами снизилась с 29 крат в 1960 году до 14 в 1990 году. Текущий уровень извлекаемых запасов оценивается в 50 млн. тонн.

Это нынешняя обстановка.

__________________
Дала сий дойла хьа Нохчи, Дала х1аллак бойла хьа мостаг1и

Asgard

Dika, Чермоев по-видимому не сильно занимался этим делом, т.е. не вкладывал, не совершенствовал. Он был просто землевладельцем этих месторождений. В народе до сих пор известен случай, когда он продал землю рядом с пос. Алды (20 участок) английской фирме.

__________________
Дала сий дойла хьа Нохчи, Дала х1аллак бойла хьа мостаг1и