Besumez

Сомневаюсь что обычай бегать по кругу,топать ногами и кричать нечто-не вполне понятное, является завещянием Устаза.То что в таком обычае нет ни фарза,ни сунната, ни ваджиба понятно и самому большому нивежде.Здесь налицо подмена понятий ,когда содержание исламского понятия зикра-поминания,основанное на сунне Мухаммада (а.с.с.) подменяется другими действиями,якобы признанными ,одним из праведников ислама,соответствующими сунне.Когда ты говоришь им что- это бидъат,они говоят-ты запрещаeшь зикр.Я не запрещаю зикр по правилам,изложенным Мухаммадом (а.с.с.),я запрещаю называть зикром,то что не входит в это понятие по сунне Мухаммада (а.с.с.).Принятие ислама предпологает произнесение шахады,которая состоит из двух частей:-1-я свидетельствую-нет Бога кроме Аллаха и 2:я свидетельствую-Мухаммад-Его посланник.Принятие же ислама по той версии,которая нам преподносится якобы от имени Кунта-аджи(ИЛИ НЕИЗВЕСТНО КОГО),предпологает изменение исходной формулы ислама,каковой является шахада,и её произнесение в виде нижеизложенного-Дел цхаъ ву,Елч бакъ ву,устаз къобул ву.Таким образом налицо то ,что при принятии ислама-т.е.при осуществлении самого важного шага в жизни человека,произходит подмена формулы,состоящей из двух частей(законной по шариат),формулой,состоящей из трёх частей,которая является несоответствующей шариату Аллаха,не смотря на то,что первые две части этой формулы,являются шахадой.То есть,когда религия Аллаха(субхана ва Таала) получила свою завершeнную форму,кто-то пытается её изменить,приписав к двум , упомянутым в шахаде,ещё одного и от имени этого третьего,опровергать первых двух.Но милосердие Аллаха(Хвала Ему,объемлет Его мудрость небеса и землю и то что между ними) в том,что наделил он рабов своих искрекенних рассудком,а те же,в сердцах которых лицемерие неспобны понять разницу межу 2 и 3.Теперь если вы утверждаете,что Кунта-хаджи был несообен отличить цифру 2 от цифры 3,то кому,кроме вашего пророка, вы следуете.Те же,сердца которых трепещют от любви к Аллаху(объемлет Его величие мирозданье и принимает он раскаянье рабов своих смиренных) пусть обратятся они к слову Господа своего Величайшего, именуемого Священным Кораном,к суру 3 аяту 31.Поистине не оставляет он аргументов против себя.

__________________
Весь опыт человечества уходит в определение понятий.

Desko

Я не понял а где это я сказал что он говорил бегать по кругу. Я создал эту тему что бы люди то что знают о нём высказали. Более того я сам не состаю в каких либо вирдах или тарикатах.

__________________
1.12. Запрещены сообщения, отрицающие геноцид чеченского народа с момента его насильственнго присоединения к России.

Öster

Зикр - ритуальный танец, служивший способом пробуждения генетической памяти, установления духовной связи с предками и с их помощью - постижения бога. В отличие от нынешних времен, исполнение зикра в прошлом допускалось только на арсе. Эта традиция нарушилась после того, как в середине 19 в. российские власти стали преследовать зикристов Кунта Кишиева, и исполнение зикра ушло в подполье.

** Характерно, что названия, созвучные чеченскому Элли-Станж, имеются и у других народов: например, в Дагестане - с. Эллису, в Калмыкии - г. Элиста, Елисейские поля в Париже. В древнегреческих мифах часто упоминается Элесиум, находящийся за рекой забвения прошлого и будущего, а Илла или Иллису, Илиса фигурирует как блаженная земля, место поселения самых заслуженных воинов.


http://www.getto.ru/anarh/a_08.html

fotos

Это устаз нашего рода....(именно учитель)
Хажий вирдар ду тхо....есть среди нас мелл д1алушберш...но
сама этого не делаю....
Уважаю...т.к был ученным в области религии...
Но не в коем случаи не приклоняюсь перед ним....
Да...мы делаем зикр...(бег по кругу...пока человек не впадет в экстаз...т.е шовк1)
Я за то чтобы зикр читался просто...без танцев....

Öster

Кишиев Кунда-Хаджи


Своей жизнью и деятельностью Кунта-Хаджи Кишиев – философ, живший в середине 19 века - заслужил себе имя эвлии – святого. За что чеченский народ удостоил его столь высокого признания?

Учение Кунта-Хаджи было весьма популярным среди беднейших слоев чеченских горцев в период первой Кавказской войны. Добро в ответ на зло, скромность вместо излишеств, чистота помыслов и дел, обращение к Богу – вот основные идеи, которые проповедовал Кунта-Хаджи Кишиев. Не носите оружия, не убивайте – призывал он соотечественников. Это, по существу, была позиция непротивления злу насилием.

Кунта-Хаджи и его единомышленники проповедовали свое учение на вечерних религиозных собраниях в чеченских селах. Уставший от военных конфликтов народ горячо откликнулся на голос проповедника. Число сторонников Кунта-Хаджи к 1860 году превысило 50 тысяч. Растущая популярность учения Кунта-Хаджи вызывала тревогу и у властей, и у чеченских религиозных деятелей. Власти провоцировали раскол между религиозными деятелями. Последние объявили взгляды Кунта-Хаджи еретическими.

Но это никак не отразилось на авторитете миротворческого движения Кунта-Хаджи. Вот почему, как только по Чечне разнеслась весть об аресте любимого народом проповедника, тысячные толпы горцев бросились в Шали. Арестованного Кунта-Хаджи к тому времени уже переправили во Владикавказ, но люди не знали этого. Власти предполагали взрыв народного возмущения, поэтому в Шали толпу встретили вооруженные военные отряды. Однако поведение последователей Kунта-Каджи было сугубо мирным. Сначала они трижды посылали делегацию с просьбой отпустить их наставника. После полученных отказов предприняли демонстрацию: отбросили огнестрельное оружие, совершили омовение в ледяной воде реки Басса и пошли на выстроенные в боевой порядок войска. Солдаты встретили безоружную толпу картечью из артиллерийских орудий и ружейными залпами. Тысячи людей были ранены, искалечены. Были, конечно, и убитые.

После шалинской бойни учение Кунта-Хаджи было запрещено. Уличенные его последователи ссылались в Сибирь.

Так был устранен человек, который предлагал цивилизованный компромисс вместо вооруженного противостояния. И не случайно народ, оценив мудрость Кунта-Хаджи, назвал его «святым».

Öster

Движение шейха Кунта–Хаджи


Усталость от многолетней войны, разочарование, порожденное в чеченском обществе государственной практикой имамата, породили в 60-х гг. XIX в. в Чечне настроения социального отчаяния. Шариат, представлявшийся вершиной социальной справедливости, на деле обернулся тиранией и произволом верхушки горского государства. Последствия кровопролитной и разрушительной войны усугублялись тяжелым материальным положением, в котором оказалось большинство чеченских крестьян. Именно духовный и экономический кризис, порожденный крахом имамата, открыл дорогу широкому распространению в Чечне сравнительно нового для нее в суфийском течении ислама кадырийского тариката. Проповедником нового учения стал шейх Кунта-Хаджи Кишиев.

В течение 1862-1863 гг. учение Кунта-Хаджи быстро распространилось в Чечне. Особо крупные общины последователей Кунта-Хаджи возникли в важнейших селениях равнинной части Чечни – Шали, Гехи, Урус-Мартан, Валерик, Шалажи, Новые Атаги, Автуры. Огромный успех получило учение Кунта-Хаджи и в равнинной Ингушетии, что способствовало дальнейшему духовному сближению и политическому единству двух нахских народов. Но что по-настоящему тревожило царские власти, так это создание последователями Кунта-Хаджи параллельных структур власти в Чечне: ими было создано 8 наибств во главе с наибами, а во многих селениях, помимо старшин, назначенных Терской администрацией, появились старшины, действовавшие от имени Кунта-Хаджи. По существу, возник военно-религиозный орден, напоминающий орден сенуситов в Северной Африке.

Российские власти не сомневались, что в Чечне и Ингушетии началась активная подготовка к новому восстанию. Однако роль самого Кунта-Хаджи в подготовке восстания до сих пор остается неясной. Российские архивные источники, как ни парадоксально, единодушно признают, что сам глава нового религиозного братства был далек от участия в подготовке восстания, а многие распоряжения, отдаваемые от его имени, исходили на самом деле от его окружения.

Тем не менее, распоряжением наместника Кавказа шейх Кунта-Хаджи был арестован в 1864 г. в селении Сержень-Юрт. Одновременно были задержаны еще более полутора десятков ближайших сподвижников Кунта-Хаджи. Все они были высланы в различные внутренние губернии России. В частности, Кунта-Хаджи был навечно выслан под надзор полиции в г.Устюжино Новгородской губернии. Однако, в отличие от Шамиля, государственное содержание он получал крайне скудное. Казенных денег не хватало даже на питание. Прожив в ссылке чуть более двух лет, Кунта-Хаджи умер от голодного истощения.

Как и ожидалось, арест лидера кадырийцев обострил ситуацию в Чечне. Оставшиеся на свободе последователи шейха Кунта-Хаджи в январе 1864 г. начали с оружием в руках собираться в селении Герменчук. В ответ российское командование начало укреплять войска в стратегически наиболее важных местах.

Однако вскоре стало ясно, что хотя значительная часть чеченцев сочувствует последователям Кунта-Хаджи, все же за оружие готовы взяться не многие из них. Не поддержали заговорщиков и авторитетные чеченские лидеры, которые шли на открытое сотрудничество с российскими властями и просто не видели смысла в восстании. Они понимали, что после десятилетий разрушительных военных действий Чечне остро был необходим мирный период для восстановления экономики и жизненных сил народа.

Öster

Нравственно-религиозное учение суфия Кунта - Хаджи Кишиева

ВАХИТ АКАЕВ - кандидат философских наук, доцент, член-корреспондент Академии наук ЧРИ. Круг его научных интересов разнообразен.Он успешно ведет исследования как в области теории познания, методологии науки, так и по актуальным проблемам истории и культуры чеченского народа. Его перу принадлежат многочисленные научные и научно-просветительские статьи. Он публикуется в московских, ростовских, дагестанских научных и общественно-политических журналах. В последнее время успешно ведет исследования в религиозной философии, в частности суфизма. В 1994 году в г. Грозном вышла его монография "Шейх Кунта-Хаджи. Жизнь и учение". Следующая работа ученого - исследование по теме "Суфизм на Северном Кавказе: история и современность". Читателям нашей газеты мы предлагаем статью В. X. Акаева, которая была опубликована в журнале "Известия высшей школы. Северокавказский регион".
КУНТА-ХАДЖИ Кишиев родился в середине 19 века в ауле Илсхан-Юрт, расположенном в восточной части Чечни. В детстве он получил духовное образование, в юности стал последователем известного в Чечне суфия (религиозного проповедника) Гази-шейха Зандакского. В возрасте примерно 19 лет, он совершил паломничество в Мекку. По-видимому, здесь он и познакомился с кадирийским тарикатом, который стал распространять среди горцев, вернувшись на родину. В своих проповедях Кунта-Хаджи призывал их к прекращению кровопролития, непротивлению злу, смирению.

Учение Кунта-Хаджи призывало к отказу от военных действий, к переходу на мирный путь жизни. Идеи его получали поддержку у народа, доведенного Кавказской войной до грани физического истребления, число которых стало значительно увеличиваться. Это обстоятельство вынудило имама Шамиля принять решительные меры по запрещению кадирийского тариката. Преследуемый Шамилем, Кунта-Хаджи совершает повторное паломничество в Мекку и возвращается через три года со дня пленения Шамиля. В начале 60-х годов 19 века число мюридов Кунта-Хаджи достигает пять тысяч человек. Царские власти, обеспокоенные ростом влияния Кунта-Хаджи в народе и усилением нового учения на Северном Кавказе, подвергают аресту его и ближайших его сподвижников и отправляют их в ссылку. Это произошло в начале января 1864 года. Арест и ссылка устаза зикристов привели к возмущению его многочисленных сторонников. 18 февраля 1864 года три тысячи зикристов, прибывшие из разных аулов Чечни, обратились к властям с просьбой освободить устаза Кунта-Хаджи из-под ареста, но власти просьбу мирных сторонников кадийрийского тариката проигнорировали. Против зикристов были выставлены отборные войска, имевшие большой опыт ведения боевых действий против горцев. Это противостояние завершилось тем, что спровоцированные зикристы, побросав огнестрельное оружие, имея только кинжалы и исполняя зикр, двинулись на войска. Они были встречены артиллерийским и ружейным огнем. В этой бойне погибло около четырехсот человек, в числе которых оказалось восемь женщин, переодевшихся в мужские одежды. Зикристы были рассеяны, они разошлись по аулам, их стали преследовать, учение это решительно пресекалось, исполнителей зикра арестовывали и ссылали в отдаленные российские губернии. Кунта-Хаджи был сослан в г. Устюжно Новгородской губернии. В ссылке он провел более двух лет, и по данным царских документов умер 19 мая 1867 года. Однако его последователи факт смерти Кунта-Хаджи не признают, считая, что он скрылся и явится вновь. Эта мессианская идея до сих пор существует среди последователей Кунта-Хаджи. Суфизм в Чечне представлен в двух видах: накшбендийского и кадирийского тарикатов. Существенное отличие этих тарикатов состоит в форме исполнения религиозного ритуала - зикра (упоминание имени Аллаха, которое приводит суфия к мистическому приближению к Богу и растворению в нем). Последователи первого вида зикр исполняют тихим голосом, а второго - громко, совершая круговые движения. Каждый из этих тарикатов имеет свои видовые ответвления (дочерние образования), число которых превышает тридцать. Последователей кадирийа значительно больше, чем накшбендийа. В современной Чечне лидеры кадирийа занимают заметное положение в духовной и политической жизни общества. Надо отметить, что после ареста Кунта-Хаджи зикризм приобрел ярко выраженный антицаристский характер, что было прямо противоположно идеям самого шейха зикристов. В исламоведении советского периода отсутствовал объективный анализ нравственно-религиозных воззрений шейха Кунта-Хаджи Кишиева, зачинателя зикризма - кавказского варианта кадирийского тариката в Чечне, Дагестане и Ингушетии. Это связано с незнанием и игнорированием суфийских текстов, принадлежавших ему и написанных на арабском языке. Имеются в виду такие его трактаты, как "Тарджамат макалати... Кунта-шейх", "Тарджамат макалат аш-шейх Кунта аль-Мичигиш" (это речи и высказывания Кунта-Хаджи, изданные в Дагестане в типографиях М.Мавраева и А.М.Михайлова). Зато в многочисленной атеистической литературе, интенсивно появлявшейся в период господства коммунистического мировоззрения, не обходилось без ложных, извращенных оценок религиозной деятельности и учения Кунта-Хаджи. А между тем, еще в изданиях царского периода, наряду с негативной оценкой учения тариката встречались и позитивные. Так, в книге "Покоренный Кавказ" можно прочесть следующее высказывание: "Основы тариката (суфизма) - гуманность в самом широком смысле слова". Тут же сообщается, что "нравственные догматы тариката состояли в том, что мюрид (ученик, вступивший на путь тариката) должен был уничтожить в себе порочные наклонности и сделаться незлобным, равнодушным к земным почестям и вообще ко всему земному, должен воздерживаться от излишеств, поститься и, главное, постоянно устремлять свои помыслы к Аллаху". Более подробно эти идеи были изложены в суфийском трактате накшбендийского шейха, второго мюршида (учитель тариката) Дагестана Джамал-Эддина Казику-Мухского, который называется "Адабуль-Марзия". Сочинения Джамал-Эддина содержат в себе требования, предписывающие постоянно вспоминать Бога, повиноваться Ему, строго исполнять шариат, избегать порочных поступков, придерживаться хороших и похвальных нравов, отказаться от лишней еды, лишнего сна, постоянно нуждаться в Боге, освобождаться от страстей ко всему обманчивому, довольствоваться судьбой. Совершив паломничество в Мекку, Кунта-Хаджи, по утверждению его мюридов, произнес такую проповедь: "Братья! Нас из-за восстаний становится все меньше и меньше. Царская власть уже твердо укрепилась в нашем крае. Я не верю "в разговоры", что из Турции придут войска для нашего освобождения, что турецкий султан (хункар) желает нашего освобождения из-под ига русских. Это неправда, ибо султан сам является угнетателем своего народа, как и другие арабские правители. Верьте мне, я все видел своими глазами". Эта глубоко осмысленная речь Кунта-Хаджи выражала моральное, духовное состояние и социальное положение чеченцев, потерпевших поражение в Кавказской войне в 1859 году. В проповеди шейха просматривается обеспокоенность судьбой народа, тотальное сопротивление которого могло привести к полной его гибели. Поэтому Кунта-Хаджи и предлагает смириться с поражением, выполнять требования царской власти. Но он в то же время ставит предел смирению: "Дальнейшее сопротивление властям Богу не угодно! И если скажут, чтобы вы шли в церкви, идите, ибо они только строения, а мы в душе мусульмане. Если вас заставляют носить кресты, носите их, так как это только железки, оставаясь в душе магометанами. Но! Если ваших женщин будут использовать и насиловать, заставлять забыть язык, культуру и обычаи, подымайтесь и бейтесь до смерти, до последнего оставшегося! Свобода и честь народа - это его язык, обычаи и культура, дружба и взаимопомощь, прощение друг другу обиды и оскорблений, помощь вдовам и сиротам, разделение друг с другом последнего куска чурека (сискал)". В проповедях, воззрениях учителя зикризма заметное место занимали антивоенные настроения. Осуждая войны, призывая к прекращению кровопролития как богопротивного дела, Кунта-Хаджи невольно вступал в прямое противоречие с известной на Кавказе шамилевской идеологией мюридизма, призывающей горцев к газавату с захватнической политикой русского царизма. Выразитель идеологии самодержавия историк Н. Дубровин отмечал, что предводители горцев "смотрели недоброжелательно на проповедников тариката, как на личных своих врагов, людей, отвлекающих от их воинственных знамен целые сотни способных людей". Если проанализировать арабские тексты, принадлежащие Кунта-Хаджи, то четко просматривается интеллектуально-мистический элемент, появившийся после возвращения его из повторного паломничества в Мекку примерно в 1862 году. В итоге он становится опытным знатоком суфийского тариката кадирийа, и его учение приобретает логическую завершенность. Сохранилось предание о том, что он, еще до ареста царскими властями, продиктовал основные положения своего учения (зикризма) своему сподвижнику и личному секретарю Абдусаламу Тутгирееву из чеченского аула Алхан-Юрт, сопровождавшего его в ссылке. О существовании такого текста писал А.Д.Яндаров.
В высказываниях Кунта-Хаджи важное место занимали идеи братства всех мусульман и недопустимость вражды между ними. Вопреки противодействию со стороны официального духовенства, нравственно-религиозные поучения шейха возымели благотворное воздействие на уставший от войны и жестокости народ. Идеи братского единения в период социальной апатии находили понимание и поддержку в беднейших слоях народа. Призыв вручить свою судьбу Аллаху в этой бренной жизни, а не стремиться ее преобразовать, отвечали умонастроению народа, страдавшего от неисчислимых бедствий, нанесенных колониальной политикой царизма.
Появление Кунта-Хаджи, произносившего благочестивые речи, чеченцы восприняли как чудо. Люди с жадностью ловили его слова, ибо они оживляли измученные, исстрадавшиеся сердца, залечивали душевные раны, очищали их души. Проповеди шейха-чудотворца передавались из аула в аул, слушать его приходили из самых отдаленных городских селений. Но находились и те, кто мысли шейха интерпретировали в целях разжигания очередных антицаристских выступлений. Свои наставления Кунта-Хаджи вел не только устно, но и в рукописных религиозных воззваниях, называемых "святыми письменами". По утверждению Х.Мамлеева, в одном из воззваний говорилось: "Скажи, кто не примет и теперь слова моего, тот в день страшного суда будет наказан. Настоящая жизнь и все, что в настоящей жизни - все это тленное и скоропреходящее: одна жизнь будущая есть вечная! Так пусть же с усердием молятся они Богу, так как день суда близок". В данном воззвании отмечены некоторые принципы эсхатологического мировоззрения шейха: покаяние, молитва, зикр, наличие страха перед Богом. Более под*робно учение Кунта-Хаджи из*ложено в его трактате "Тарджамат макалати... Кунта-Хаджи..." (на арабском языке).
В нем большое значение отводится связи мюрида с устазом (учитель тариката). Большое значение связи мюрида с шейхом отводится и в накшбендийском трактате "Адабуль-Марзия". В нем констатируется, что мюрид, чтобы достигнуть духовного совершенства, состояния богосозерцательности, должен "ввести шейха в свое сердце, водворить его и не выводить его оттуда, пока он не сделается богознателем посредством шейха, потому что шейхи - суть источники Большого вдохновения, а кто вводит в свое сердце этот источник, тот достигнет и степени вдохновения". Далее в трактате Кунта-Хаджи речь идет о духовной силе, которой должен обладать истинный устаз: "Если у устаза в разных местах умирают две тысячи мюридов одновременно, то он успевает помочь каждому из них при отделении его души от тела и держит ответ перед ангелами-мучителями за деяния мюрида. Пока у умирающего не побывает его устаз, ангел смерти не приступит к его умерщвлению. Устаз оберегает своих мюридов от страха перед смертью и страшных мест на том свете".
После ареста Кунта-Хаджи и в последующем в зикризме появляются новые мотивы, связанные с признанием его богоизбранности. Надо сказать, что сам Кунта-Хаджи не допускал такой вольности и очень скромно оценивал свои способности и заслуги перед Господом. В трактате сказано, что избравшие кадирийский тарикат - божьи люди и превосходят всех, кто избрал земные блага. Они - пастыри людей на земле и ими остаются в загробной жизни. Кунтахаджинец усерден, он являет собой образец набожности, всегда правдив, так как не смешивает правду с ложью. Суть учения Кунта-Хаджи опирается на основные принципы: - мюрид со своим шейхом должен иметь непрерывную связь; -сердце мюрида должно быть свободно от зависти;
- в своем присутствии мюрид не допускает осуждения людей, поскольку это страшный грех;
- мюрид обязан относиться к людям уважительно;
- мюрид не должен допускать злословия в отношении братьев мусульман.
Если же это происходит при нем, то он должен немедленно вступиться за единоверца;
- в обязанности мюрида-кунтахаджинца входит почитание любого другого устаза как своего, если даже тот находится во вражде с его устазом.
Устаз является посредником между мюридом и Богом. Условие приближения к Богу - строгое соблюдение всех установлений зикризма, следование за своим устазом.
На перечисленных принципах зиждется нравственно-религиозное учение Кунта-Хаджи. Кунтахаджинец, следуя зикристскому учению, строго соблюдает нормы Корана и шариата. Устаз является ответчиком перед Аллахом за образцовое поведение своего мюрида.
Перечисленные положения учения зикризма идентичны основным идеям многих суфийских течений в исламе. Зикристы наряду с другими представителями суфийских направлений признают в качестве своей теоретической основы каноны Корана и шариата.
Религиозно-нравственные высказывания Кунта-Хаджи заслуживают самого пристального изучения, ибо в них содержится много ценных идей, мыслей. Так, согласно учения зикризма, порицанию подлежит тот, кто избрал своим ремеслом ложь, а также тот, кто слушает ее; высоко оценивается предостерегающий от сомнительных (безнравственных) поступков. При этом Кунта-Хаджи говорил: "Если человек безразличен ко всему и довольствуется тем, что ест и пьет, то он далек от нравственного совершенства".
По его мнению, к душевным высотам человек может прийти через сердечную любовь к Всевышнему, к людям. "Если мюрид хочет знать, насколько он близок к Богу, Пророку и устазу, то пусть послушает свое сердце, если же оно поражено идеями вождизма и мюрид добивается власти, то пусть знает, что он далек от Бога, Пророка и устаза", - поучал Кунта-Хаджи. И дальше: "Если сердце мюрида ноет, наполнено жалостью, состраданием к людям и оно лишено неприязни к тем, кто выше его, то пусть знает, что он близок к Богу, Пророку и устазу".
Кунта-Хаджи говорил, что "остановивший в своем сердце гнев, простивший зло, стократ упоминающий имя Аллаха, молящийся за тех, кто злословит - раб божий". Он осуждал пренебрежительное отношение к бедным, нищим. Однажды в Цацан-Юрте верующий спросил у Кунта-Хаджи: "Я хочу надеть на свою голову чалму. Правильно ли это?" Кунта-Хаджи ответил: "Сначала обвяжи свое сердце чалмой, очищаясь от греха и пороков, а затем голову. Если ты хочешь носить чалму не ради Бога, а ради славы, оставляя при этом "грязным" свое сердце, то это обернется против тебя". В приведенных мыслях Кунта-Хаджи большое место отводится чистоте сердца. Почему же необходимо очищение сердца от всего безнравственного? На этот вопрос ответ дает один из самых известных теологов, мыслителей мусульманского средневековья Абу Хамид ал-Газали. Он пишет: "Если сердце станет чистым, то может быть, ему предстанет Истина (Бог- авт.)".
Проповедуя свои нравственные воззрения, шейх исходил из духовной культуры, обычаев, традиций, веками сложившихся адатов чеченцев, подвергая при этом осуждению те, которые несли с собой зло. О высоком моральном облике Кунта-Хаджи говорит и то, что он решительно отказывался принимать элементарную помощь от своих мюридов. На этот счет бытует такое предание. Однажды мюриды решили оказать помощь своему устазу. Незаметно пристроившись на кукурузном поле, где Кунта-Хаджи собственноручно совершал прополку, его мюриды начали полоть кукурузу. Обнаружив на своем поле мюридов, он подходит к ним, благодарит за помощь, отделяет линией часть поля, прополотую мюридами, и заявляет, что урожай с части, где не приложен его труд, ему не принадлежит и он отдаст его бедным. Осуждая высокомерие, гордыню, корыстолюбие, неуважительное отношение к людям, шейх изрекал, что если они присутствуют в сердце его мюрида, то он лишится своего устаза.
Кунта-Хаджи учил, что его мюрид обязан признать превосходство над ним всякого, кто старше его по возрасту, мюрид также должен знать, что его превосходит и тот, кто младше него, ибо возможно, что он сумел согрешить меньше, чем он сам. Шейх высказывается и против бытовавшего среди чеченцев обычая деления жителей аула на местных и пришлых, обосновывая это тем, что все мусульмане перед шариатом Мухаммада равны. Большим грехом считается в учении Кунта-Хаджи изгнание скотины, забредшей в чужой огород, подвергая ее ругани и избиению. Однажды у Кунта-Хаджи спросили: "Алимы говорят, нельзя быть святым, если не знать четырех мазхабов. Верно ли это?" Кунта-Хаджи ответил: "Пророк (Да благословит его Аллах1 и приветствует) познакомил нас с шариатом и определил тарикат. Шариат и тарикат - корни мазхабов. Пророк (Да благословит его Аллах1 и приветствует) не умел ни читать, ни писать. Ссылаться на мазхабы, считая, что они от Пророка, неверно. Аллах дает интеллект тому, кому пожелает, а также кладет его в сердце по своему усмотрению. Поэтому чтение книг, посвященных мазхабам, не обязательно". Поясняя свои мысли, он приводит следующий пример: "Охотник в поисках дичи идет по следу, но когда он видит саму дичь, то необходимость в следе отпадает". Кунта-Хаджи считает, что "для того, кто видит Мухаммада и говорит с ним, нет надобности в книгах, разъясняющих мазхабы". Для него важен не сам по себе путь (следы), посредством которого постигается истина (Бог), а способ непосредственного усмотрения истины. Он признает, что "муллы шариата" обязаны знать мазхабы, а "устазы тариката" через знание шариата идут по пути, ведущему к Богу. "Первые познают Бога после изучения мазхабов, а вторые "глазами сердца" и "любовью к Пророку", - разъясняет устаз Кунта-Хаджи.
В приведенных суфийских религиозно-философских рассуждениях Кунта-Хаджи зафиксирован многовековой спор, который велся алимами, последователями шариата, и суфиями, последователями тариката. Среди зикристов существует предание, изображающее спор, имевший место между суфием Кунта-Хаджи и муллой шариата, алимом. Этот спор в поэтической форме изложен в назме (религиозной песне) о Кунта-Хаджи. В ней сообщается, что однажды в ауле Автуры местный мулла в присутствии верующих поклялся, что разрушит учение Кунта-Хаджи из аула Илсхан-Юрт. Через своего мюрида об этом узнает шейх зикристов. Когда взволнованный мюрид рассказал услышанное в Автурах, то Кунта-Хаджи успокоил его, сказав, что автуринский мулла знает то, что написано в священных книгах, и с ним он собирается спорить по законам той науки, которую усвоил. Но он не знает божественные тайны, не обладает скрытыми (эзотерическими - авт.) знаниями. И когда он, Кунта-Хаджи, сообщит мулле тайные знания, то мулла пожалеет о своем поведении. Он не сможет поколебать его знания, ибо они от Бога и только в Его силах это сделать. После таких слов своего устаза мюрид успокоился.
Совершив вечерний намаз, заявив, что мулле автуринскому приснятся странные сны, Кунта-Хаджи лег спать. В середине ночи Кунта-Хаджи встает, совершает намаз, одевает свой изношенный тулуп, шапку, обувь, опираясь на посох и перебирая деревянные четки, отправляется к мулле. Прибыв в дом муллы, он застает его склонившимся над религиозными текстами. Поздоровавшись с ним, Кунта-Хаджи спрашивает, почему он не спит. Тот отвечает, что проснулся от странных сновидений, которых он со дня своего рождения не видел, и в священных текстах ищет им объяснение. Кунта-Хаджи объясняет, что, сколько бы мулла не перебирал священные тексты, он не найдет в них толкование снов. Мулла взмолился и попросил шейха растолковать увиденные им сновидения. Кунта-Хаджи спрашивает, видел ли он гигантский столб белого сияния, простиравшийся из глубин неба до земли. Пораженный мулла подтверждает это и просит продолжить. Кунта-Хаджи в очередной раз спрашивает, видел ли он, что от столба исходили золотые лучи, озарявшие все четыре стороны Вселенной, и видел ли он в Илсхан-Юрте огромную чинару, прекраснее всех деревьев на земле, на нижних ветвях которой сидел смирный мальчик, зорко лицезревший мир. После того, как Кунта-Хаджи рассказал сон, увиденный муллой, тот настойчиво попросил растолковать его. Кунта-Хаджи дает такое толкование: "Гигантский сияющий столб, увиденный муллой, тарикат, опущенный Богом с неба; золотые лучи, расходившиеся от столба, - суть тариката, распространившаяся по всей земле; чинара в Илсхан-Юрте - тарикат, вложенный Аллахом в сердце Кунта-Хаджи, а бедным мальчиком является Кунта-Хаджи, повсюду проповедующий светлый тарикат". После таких слов мулла разрыдался и попросил прощения у шейха Кунта-Хаджи.
Как известно, алимы опираются на разум, интеллект, необходимые для изучения священного писания, хадисов, религиозной литературы. Для них в познавательном процессе преобладающими являются логические средства, рациональные формы познания Бога. Иной подход к познанию Бога у суфиев - мистиков. Для них именно сердце является органом, осуществляющим познание. А самопознание, с их точки зрения, осуществляется опорой на чувства, сердечную любовь, интуитивно-мистическое состояние души. Мистическое познание имеет тайный, эзотерический характер. Вместе с тем Кунта-Хаджи сообщает, что нельзя быть святым (овлия), если отсутствует понимание (кхетам), посредством которого узревается Аллах, а также не опираясь на Сунну пророка. Здесь Кунта-Хаджи предпринимает попытку связать две различные формы познания Бога.
Примечательна и следующая мысль, принадлежащая Кунта-Хаджи: "Если кто-то заявляет, что он видит души тех, кто в аду, тот бесспорно невежда, но если кто-то скажет, что скрытое познание возможно "глазами сердца", прошел семь ступеней испытания, имеет устаза, то он прав и настоящий мусульманин". Не прошедший семи ступеней испытания, по мнению Кунта-Хаджи, не достигает нравственной чистоты. Осмелившийся взяться за тарикат опасен, если его не наставляет устаз; тот, кто гоняется за материальным благополучием, тот не может следовать тарикату, полагает Кунта-Хаджи. Следование канонам ислама и поиски земного рая для него несовместимые вещи. О равнодушном отношении устаза зикристов к земным благам говорит следующая его мысль о том, что золото и кочки земли на дороге равноценны. Имея золото, не следует радоваться больше, чем имея ком земли, и при потере золота не следует огорчаться больше, чем при потере кома земли. Здесь, на наш взгляд, напрашивается аналогия с мыслями Абу Хамида ал-Газали об аскетизме. Определяя признаки аскетизма, ал-Газали писал, что "аскет не должен радоваться имеющемуся и огорчаться утерянному, и должен быть равнодушен как к порицающему его, так и к восхваляющему. Первый признак - отречение от имущества, второй - отречение от престижа. Третий признак аскетизма - любовь к Аллаху, привязанность к Нему. В сердце аскета несовместимы привязанность к миру и привязанность к Аллаху".
Ал-Газали, излагая свои соображения, исходил из соответствующего положения Корана, которое гласит: "Чтобы вы не печалились о том, что вас миновало, и не радовались тому, что к вам пришло. Аллах не любит всякого гордеца хвастливого".
Значительное место в учении Кунта-Хаджи занимает практическая его часть - исполнение громкого зикра. Это ритуал воспоминания имени Аллаха, совершаемый громко и сопровождаемый сначала медленными телодвижениями, а затем перемещением, переходящим в быстрый бег по кругу против часовой стрелки. Интенсивное отправление зикра приводит его исполнителя в экстатическое состояние. Считается, что достигающий состояния экстаза отмечен божьей печатью и как бы приближается к Богу. В громком зикре, ставшем новым для горцев ритуалом, забывались все земные невзгоды, жестокость времени. Зикр временно избавлял от душевного дискомфорта, страданий. Исполняя зикр, вращаясь по общему кругу, кунтахаджинцы демонстрировали свою организованность, единство. В ранних религиозных проповедях Кунта-Хаджи присутствовали эсхатологические идеи о конце мира, они были созвучны пораженческо-пессимистическому настроению, охватившему многих горцев в период затухания Кавказской войны.
В кратком словаре "Ислам" даются следующие тенденциозные сведения о Кунта-Хаджи: "Пытаясь привлечь к себе бедняков, Кунта-Хаджи постоянно подчеркивал свою приверженность к нищенскому образу жизни: ходил в рванной одежде, отказывался от подношений со стороны мюридов". Данное суждение построено на основе известных идеологических штампов, согласно которым деятельность всякого религиозного деятеля, а тем более из числа чеченцев, никак не могла быть искренней, нравственно возвышенной. Аскетизм Кунта-Хаджи - не тщеславная демонстрация, рассчитанная на популярность, а норма его жизни, реальное, осознанное поведение, продиктованное внутренним убеждением. Предание сообщает, что он отказывался от подарков, которые преподносили ему верующие, а то, что вынуждали его брать, он отдавал нищим и бедным. Кунта-Хаджи меньше всего стремился к афишированию своей святости. Это та личность, о которой с уверенностью можно сказать, что образ его мыслей и поведения не расходились, а находились в гармонии. Кунта-Хаджи придерживался норм и принципов общечеловеческой духовности и нравственности, осуждал зло, творил и утверждал добро. В час тяжелых испытаний для своего народа он добивался установления духовного братства людей, их нравственного очищения и возвышения. Зачинатель нового тариката в конце и после Кавказской войны стремился указать народу, уставшему от насилия, зла, страданий, путь социального, религиозно-нравственного воскрешения. И не его вина в том, что его нравственно-гуманистические воззрения, жизнеутверждающие общечеловеческие ценности, проповедуемые им, не получили должное развитие на Северном Кавказе. Не подлежит сомнению тот факт, что влияние суфизма на политическую и духовную жизнь народов Дагестана, Чечни и Ингушетии оказалось значительным и сам он превратился в источник, подпитывающий религиозно - политическое мировосприятие народов. А кавказский мюридизм (газават) все-таки не был прямым продолжением накшбендийского тариката. И суфизм не был его духовным источником, ибо газават вытекает прямо из шариата. Истинный суфизм не призывал к насилию, войнам, наоборот, всегда их осуждал. Идеи смирения, непротивления злу, всепрощения, любви и помощи ближнему, эсхатологические мотивы, проповедуемые шейхом Кунта-Хаджи, оказались созвучны общему душевному состоянию горцев. Вместе с тем, ритуальный обряд зикр-джахрийа (громкий зикр) способствовал подъему упавшего духа чеченцев. Совместный громкий круговой зикр кунта-хаджинцев служил мощным морально - психологическим стимулом, оживляющим находившихся в физическом и духовном унижении горцев. Раскол в зик-ризме, его политизация привели к тому, что его последователи из первоначально нейтральных к власти превратились в ее противников. Близкие сподвижники Кунта-Хаджи отошли от первоначальных его мистико-философских идей, а точнее не сумели в должной мере их усвоить и образовали вирдовые братства. Раскол кунтахаджинцев, образование вирдовых братств Баматгири-Хаджи, Батал-Хаджи, Чим-Мирзы произошел не столько на почве религиозных трений внутри кадирийского тариката, сколько на почве стремления самосохраниться от царских репрессий.
Совершенно мало сведений о Кунта-Хаджи за период нахождения его в ссылке в Новгородской губернии, где он находился под надзором полиции более двух лет. Из государственного архива Новгородской области получена выписка из "Ведомости о лицах, находящихся под надзором полиции Новгородской губернии в городе Устюжно и уезде за 1865 год". Под номером 18 данных ведомостей проходит "Чеченец Ших Кунты. Возраст 35 лет. Сослан за распространение фантастического учения "зикра". Проживает в УСТЮЖНО, постоянных занятий не имеет. Получает в месяц 1 руб. 80 коп. Женат, жена живет на их родине".
Дореволюционный историк И.Попов в 1866-1867 годах имел личную встречу с Кунта-Хаджи. И вот что он сообщает о впечатлении, произведенном на него устазом зикристов: "Беседуя с ним, я был поражен его тактом держать себя, его умением вести беседу, улыбкою, жестами, его величественной осанкой. Одним словом, человек этот был создан из массы симпатий и благородства. Это был обаятельный человек и опасен в смысле политическом, к чему он и стремился".
Жизнь устаза зикристов в ссылке, судя по тому, что ему выделялось в сутки 6 копеек, не была легкой и не шла ни в какое сравнение с арестантской жизнью Шамиля, главного врага царизма. Шамиль ссылается в Калугу, туда же прибывает его многочисленная семья, ему назначается ежегодная пенсия в размере 15 тысяч рублей, семье выделяется большой трехэтажный дом. Любую прихоть Шамиля и его чад власти исполняют незамедлительно. Местные вельможи наносят ему визиты и сами принимают визиты имама и его семьи. Конечно же, Кунта-Хаджи несравним с Шамилем как с выдающимся военно-политическим деятелем. Вне всякого сомнения Шамиль был достойным противником русских императоров. В отличие от него Кунта-Хаджи - не воин и он не совершал военных подвигов. Он миротворец, святой. Его подвиги лежат в сфере духовной. Он признает одну единственную власть - власть Бога. Поэтому к Кунта-Хаджи и не могло быть снисхождения со стороны сильных мира сего. За его нравственную чистоту, поиски общего блага, высокую духовность в Индии Кунта-Хаджи непременно нарекли бы именем Махатма, что означает Учитель, а в Чечне и в Ингушетии народ его называет Овлияъ, что означает Святой. И он не просто святой, а святой, пострадавший за новую философию, за новое мировоззрение. Он святой - великомученник!
Подлинные шейхи и устазы чеченцев и ингушей стояли на позиции единения народа, осуждали вирдовую и тайповую вражду, позитивно влияли на духовную жизнь народа, ориентировали его на нравственные вершины. Таковыми были Элах-мулла, Ташу-Хаджи, Кунта-Хаджи, Дени-шейх, Баматгири-Хаджи, Чим-Мирза, Батал-Хаджи, Солса-Хаджи, Сугаип-мулла, Исхак-мулла, Ильяс-мулла, Али Митаев и другие. Как видно, историческое прошлое суфийского учения на Северном Кавказе является предметом не только научного анализа, но и художественной интерпретации, причем далеко не в безобидной форме. Только преодолев мировоззренческую узость, серьезно задавшись целью понять и принять иные культурные ценности, можно разобраться как в учении Кунта-Хаджи, так и в роли суфизма для прошлого и настоящего чеченского, ингушского и других кавказских народов.

Подготовил к публикации М. БАРАХОЕВ

Öster

Шейх Кунта-хаджи и его учение
Дата публикации: 27 Декабря 2001

получить по E-mail
версия для печати
Ислам на Северном Кавказе отличается суфийской спецификой. Суфизм характеризуется мистико-религиозными тарикатами - путями духовного и нравственного совершенствования своих последователей. При этом обязательным является наставник (мюришид), который направляет своих мюридов (последователей) по пути очищения. На Северном Кавказе существует два суфийских тариката: Нокшбандийа и Кадарийа. Основателем Кадарийа или "зикра" в этом регионе и является Кунта-хаджи, выходец из чеченского селения Илсхан-юрт Киши. Кадарийский тарикат зикристов Кунта-хаджи в Чечне отличается особой приверженностью к идеям пацифизма, близким к христианскому "непротивлению злу насилием". Зикристы или последователи Кунта-хаджи в Чечне, да и по всему Северному Кавказу, являются доминирующей военно-политической силой. В самой Чечне последователей зикра до 70-75%. Кунта-хаджинцы и создали в свое время социальную базу Дудаеву, а затем и Масхадову. Декларируя в настоящее время борьбу с ортодоксальным исламским течением экстремистского толка, федеральные власти в Чечне подвергают жестоким репрессиям именно эту пацифистскую часть населения - зикристов, вынуждая их прибегать к крайним мерам.

Зикристы на Северном Кавказе доминируют не только в плане количественном: это и наиболее организованная часть населения, которая может играть решающую военно-политическую роль в регионе.

Кунта-хаджи. Предания, легенды и идеи

Основатель зикра Кунта-хаджи родился примерно в 1829-30г. в равнинном селении Чечни Мелча-Хи. Его отца звали Киши, мать - Хеди. Родители его вскоре переселились в горное селение Илсхан-юрт, где и прошло детство Кунты. По преданию, рос он вполне смышленным ребенком, но был замкнут, любил уединение. Обучался арабскому письму, мог читать и писать. Исполнять обряд зикра, сопровождаемый иступленной пляской, пением, криками, кружением он начал еще с юношества, и, по преданию, узнав об этом, имам Шамиль разгневался и вызвал к себу молодого Кунту. Тот явился к Шамилю, и имам, созвав Совет алимов, устроил ему экзамен. Кунта-хаджи выдержал экзамен на знание Корана и Сунны, и Шамиль, якобы, оставил его в покое. По другой версии такой же легенды, Шамиль запретил Кунте зикр, пригрозив жестокой расправой.

В возрасте 18 лет Кунта совершил паломничество в Мекку и с тех пор вел религиозно-проповедническую деятельность, осуждая войну и насилие в любых формах и проявлениях. Следует отметить, что основателем этого нового направления в Исламе являлся шейх Абд аль-Кадир аль Гилани из Багдада (1077-1166). Существует предание, что Кунта-хаджи во время паломничества навестил могилу Абд аль Кадира, где и познакомился с учением Кадарийа, получившим впоследствии название "зикризм".

Отсутствие письменных источников по начальному периоду зикризма на Кавказе также породило много легенд и домыслов среди последователей Кунта-хаджи. По одной из версий идея зикра им была получена от самого Аллаха примерно следующим образом. Во время паломничества утомленный Кунта-хаджи прибрел к колодцу в пустыне. Он услышал требовательный голос сверху спуститься туда. Спустивщись, он наткнулся на небывалой красоты и размеров драгоценный камень. На камне высвечивалась отчетливая надпись: "Кто возьмет этот камень, тот станет властелином мира". Кунта-хаджи не взял камень и пренебрег земным царством. Пройдя немного по широкому дну колодца, он наткнулся еще на один прекрасный и огромный камень. И на этом камне светилась отчетливая надпись: "Кто возьмет этот камень, тот станет обладателем рая". Когда Кунта-хаджи, взяв этот камень, стал подниматься наверх, его окружили чудовища. Тут Аллах и повелел ему исполнить зикр: "Ла-Илл-Алаха-Ил-Аллах!". Когда он вырвался с помощью зикра из первого окружения, попал он вновь в окружение чудовищ. Аллах повелел ему исполнить зикр: "Уллилах!" и, повторяя "уиллах!", он ушел и от этих чудовищ. Так, совершая зикр, он поднялся на поверхность земли.

Из уст в уста последователями Кунта-хаджи передается и его обращение к чеченцам после возвращения из паломничества. Он сказал: "Мы из-за систематических войн катострафически уменьшаемся. Я не верю, что из Турции к нам придет помощь, что турецкий хункар (султан) желает нашей свободы и нашего спасения. Это неправда, так как сам хункар является таким же деспотом, как и русский царь. Верьте мне, я все это видел своими глазами, как видел прикрывающихся шариатом деспотов в арабских странах. Дальнейщая война не угодна Богу. И если скажут, чтобы вы шли в церковь, идите, ибо это только строение. Если заставят носить кресты, носите их, так как это только железки, а вы в душе и сердце своем мусульмане. Но, если будут трогать ваших женщин, заставлять забыть ваш язык, культуру и обычаи, подымайтесь и бейтесь до смерти последнего оставшегося!".

В своем трактате "Тарджамат макалати". Кунта-Шейх", изданном в Дагестане до революции, Кунта пишет: "Если у учителя в разных местах умирают две тысячи мюридов одновременно, то он успевает помочь каждому из них при отделении его души от тела и держит ответ перед ангелами-мучителями за деяния мюрида. Пока у умирающего не побывает его учитель, ангел смерти не приступит к отнятию его души от тела. Учитель оберегает своего мюрида от страха смерти и мучений в могиле. Если человек безразличен ко всему и довольствуется тем, что ест и пьет, то он далек от нравственного совершенства. Если мюрид хочет знать, насколько он близок к Богу, Пророку и учителю, то пусть посмотрит в свое сердце: если оно поражено жаждой власти, то пусть знает, что он далек от Бога, Пророка и учителя. Если сердце мюрида ноет, наполнено состраданием к людям, лишено неприязни и зависти, он близок к Богу, Пророку и учителю... Убравший из своего сердца гнев, простивший обиду, стократ упоминающий Аллаха, молящийся за тех, кто злословит,- раб Божий".

"Вместо оружия возьмите в руки четки и Коран", - призывал Кунта-хаджи чеченцев в разгар войны имамата Шамиля с Россией. Вполне естественно, что имаму Шамилю призывы Кунты не понравились, да и для самих чеченцев, ожесточенных войной, были странными и нелепыми пацифистские идеи Шейха. Но зикризм был близок духу чеченцев в плане эмоциональном и не противоречил нахским адатам, что вызвало значительный рост авторитета и популярности Кунты как человека святого - что лишь усилило личную неприязнь к нему со стороны имама Шамиля. В отличие от воинствующего газавата Шамиля, зикризм Кунта-хаджи выход из создавщегося тупика видел в непротивлении злу насилием, в смирении и в этом смирении он доходил иногда до крайности.

Распространение зикризма не меньше, чем Шамиля, встревожило российское военное командование, которое имело свои неоспоримые выгоды в этой войне. Для российских военных пацифизм Кунта-хаджи был намного опаснее и смертельнее газавата имама Шамиля. И они стали преследовать его. Наконец, преследования российских властей и Шамиля, призывавшего драться "до последнего чеченца", заставили Кунту покинуть Кавказ и отправиться в Мекку. Отсюда он стал писать пацифистские обращения к чеченцам, именем Аллаха призывая их к прекращению "бессмысленного сопротивления предопределенности Свыше".

Отношение к зикру со стороны исламских фундаменталистов и российского военного командования

Вслед за добровольной сдачей в плен имама Шамиля, после его выдворения из Чечни, совет улемов избрал главнокомандующим вооруженных сил Чечни неистового адепта свободы и независимости Байсангура из тейпа Бено. В 1860 году, после очередного донесения военным командованием на Кавказе о "полной" и "окончательной" победе над чеченцами, война в Чечне разгорелась с новой силой и ожесточением. Байсангур сумел объеденить разрозненные отряды и стал наносить сокрушительные удары по местам сосредоточения российских войск. Но в 1861 году Байсангур попал в плен и был казнен. Его сменил 85-летний Ума-хаджи Дуев из Зумсоя. В 1862 г. тяжело раненый Ума-хаджи также попал в плен, но война разгорелась с еще большим ожесчточением.

И в этот переломный для всего народа период, когда решалась судьба жизни и смерти, вновь появился проповедник-миротворец шейх Кунта-хаджи Кишиев. Он с еще большим усердием стал проповедовать свои пацифистские идеи. Проповеди его носили религиозно-философский, идейно-мистический характер. Он призывал отдавать приоритеты вечным духовно-нравственным категориям, духовному и нравственному совершенству, а не сиюминутному материальному благополучию. Наместник Кавказа, Главнокомандующий Кавказской армией, великий князь Михаили Романов в своем письме военному министру 23 января 1861 года по этому поводу писал: "Возвратясь из путешествия своего в Мекку осенью 1861 года, Кунта-хаджи начал свою проповедь и вскоре приобрел в Чечне значительное число последователей и особое уважение народа, считавшего его святым". Российские власти, как видите, интересовались Кунтой... И не поддержали его, хотя он и проповедовал отказ от войны. Даже наоборот: Кунта был арестован и отправлен в ссылку. Лорис Меликов по этому поводу высказывает особое мнение в своей служебной записке от 14 июня 1863г.: "Что касается до ареста Кунты, то я не могу ручаться, принесет ли мера эта пользу и будет ли она сообразна с теми обстоятельствами, о которых я могу судить только на месте. Зикр есть уже факт совершившийся, и невоинственный Кунта вреднее того, как был до сих пор, быть уже не может. Между тем удаление его, без сомнения, произведет возбуждение умов в народе, и для нас будет очень невыгодно, если взамен главы религиозной секты у чеченцев явится вождь восстания".

Одновременно учение Кунта-хаджи яростно обличали представители ортодоксального ислама, именуемые сейчас "вахабитами".

Нынешние российские власти недалеко ушли от правителей Российской Империи: российское телевидение во время обеих чеченских войн демонстрировало всему миру зикр, используя эти кадры как один из аргументов агрессивности чеченцев. В то время как зикр на самом деле символизирует родство людей.

Öster

Кунта-хаджи ввел в Чечне принципы кадирийского учения, в котором большое значение имеют клятва верности мурида своему наставнику и сплоченность локального братства. Правда, эти же принципы вели к отделению новых братств во главе с учениками Кунта-хад и, что давало, однако, демократическую силу всему движению.

Демократическому характеру кадирийа соответствует также проведение общественного моления ("громкого зикра") наряду с индивидуальным ("тихим"). Некоторые братства в Чечне применяют музыкальные инструменты, как это делалось у кадирийцев Турции во времена Кунта-хаджи. В кадирийа придается особое значение психосоматическим средствам моления Богу: определенный ритм дыхания и форсированный выдох, резкие и ритмичные движения головой, удары ногой о землю и т.п. при мысленной или вслух произнесенной молит е. Ношение зеленой одежды (например, черкески) считается памятью о зеленой Розе Багдада" (Джилани). Имя последнего в форме Гилани одно из самых популярных в Чечне.

Демократическая направленность кадирийцев прослеживается в том, что в их круговые моления - зикры - допускаются иногда женщины и даже иноверцы.

Кадирийский таракат оказался близок чеченскому мышлению, специфике вайнахских традиций единобожия, идее заступничества, которая в реальной жизни выражалась в чувстве долга. Это последнее создало в вайнахском быту даже особый институт рыцарства - конахства. Оно состоит в том, что человек (не только мужчина, но и женщина) сознательно берет на себя особые обязанности, например кто-то обязуется при любых ситуациях защищать даже ценой своей жизни детей или женщин. Существовало несколько ступеней такого рыцарства. Конах - это излюбленный герой героических песен. Современные чеченцы говорят, сожалея, что раньше было конахов много, а теперь не осталось Но в этом суждении скрыта убежденность в том, что есть на земле еще конахи, и уважающий себя человек считает, что он хоть в какой-то мере обладает этим качеством.

Почитатели Кунта-хаджи стали в нем самом видеть заступника людей перед Богом. В этой своей роли образ Кунта-хаджи даже сравнялся с образом Джилани. Существует народная легенда о том, что, когда Джилани поднялся к Богу, оказалось, что рядом с ним уже находился Кунта-хаджи.

...Для чеченцев, преследуемый зикризм стал формой национальной самоиндентификации. Здесь важно проанализировать идеологическую позицию царизма. Как известно, после завоевания Кавказа царизм сделал установку на борьбу с юридическими нормами шариата, пропагандируя нормы обычного права (адата). Введены были "горские суды", действовавшие от имени последних, и другие подобные институты. Так почему же зикризм, который в богословском смысле отличается от канонического шариата, вызывал столь бурную ненависть властей, направивших против зикристов войска с артиллерии, а затем последовали и приговоры на каторжные работы? Ответ может быть только один: борьба шла именно против этнических устоев чеченцев как отдельного народа. И недаром уж в начале XX столетия властями стала обдумываться мысль о поголовной высылке чеченцев, на была реализована 23 февраля 1944 г. Само этническое бытие чеченцев оказалось трагичным.

Чеснов Я.В. Суфизм и этнический менталитет у чеченцев // Расы

RootBoy

Вот одно я не пойму.. почему они прыгают, бегают, шовкъ там или еще что то? Че интересно это им дает? Язычество или что это?

Лучше бы им пойти в дискотеку и танцевать.
Всевышний сказал, О люди, не бейте землю ногами!
Лучше нормально сесть и проводить свой "Зикр".

__________________
)))))))))