Мurat80

Андия представляет собой котлован, образованный Андийским хребтом и его отрогами. В 1 в. н. э. А. упоминает Плиний Старший. Согласно топонимия, данным, А. занимали обширную терр. вниз по течению р. Андийское Койсу, где они были, видимо, ассимилированы авароязычным населением. Из части А., проживавших по ср. и верх, течению р. Андийское Койсу, выделились ост. андийские народы. Ист. предания и хроники передают сюжеты о вторжении в 14 в. в Андию отрядов Тимура и истреблении им владетельного дома хана Иолука в Гагатле. В 14 в. утвердился ислам, ранее к А. проникало христианство, синкретизировавшееся с традиц. верованиями. Андия (т. н. Андийская респ.) представляла собой федерацию семи самоуправляющихся сел. обществ: Анди, Гунха, Гагатль, Риква-ни, Ашали, Зило и Манко. Селения Муни и Кванхидатль входили в соседний союз сел. обществ Технуцал. В 14— 15 вв. существовало Андийское шамхальство, распространившее свою власть и влияние на соседние аварские и чеченские общества. Источники и документы рисуют Андию как сильное политич. образование. В 17 в. А. одержали победу над ополчением аварского нуцала Турулава.

В 1731 А. приняли русское подданство, но в 1758 отложились от России. В 1742 приняли активное участие в разгроме вторгшегося в Дагестан владыки Ирана Надиршаха. Согласно Гюлистанскому миру 1813 между Россией и Ираном, терр. Дагестана отошла к России. А. — активные участники Кавказской войны 1817—64, андийский наиб Лабезан разделил в Гунибской крепости судьбу Шамиля. В ходе адм. реформ 1860-х гг. было образовано Андийское наибство в составе Андийского округа. В 1921 А. вошли в состав Дагестанской АССР (с 1991 — Респ. Дагестан). По переписи 1926 А. насчитывалось 7,84 тыс. чел. А. живут в Ботлихском, Хасавюртовском, Бабаюртовском, Кизилъюртовском р-нах, ок. половины А. расселены в равнинном Дагестане. На С.-З. А. граничат с чеченцами, на Ю.-В. — с др. андийскими народами и аварцами. В дореволюц. период при письме пользовались араб, (делопроизводство, богословие) и аварским (литература, печать, богословие) языками. Письменность до 1928 на осн. арабской графики (аджам), до 1938 — на осн. лат. графики. С 1992 на андийском яз. издается газ. «Азал».

Основа традиц. экономики верхнеандийцев — пашенное террасное земледелие и отгонное альпийское скотоводство. Нижнеандийцы практиковали специализированное садоводство, продукция к-рого обменивалась на продукты животноводства и земледелия. Андийцы изготовляли наплечные бурки (буртина) из черной и белой шерсти овец андийской породы. Бурки были не только принадлежностью муж. костюма, но и элементом боевого снаряжения. Мастерицами были женщины, мужчины занимались крашением и торговлей бурками (до 80 тыс. в год). С 30-х гг. 20 в. производство наплечных бурок пришло в упадок. Местный спрос удовлетворяет бурочная артель в с. Рахата. Как домашний промысел производство бурок сохранилось единственно в с. Гагатль. В с. Кванхидатль занимались добычей и производством пищевой соли из соляных источников вблизи села (промысел сохранился и поныне). В совр. экономике основную роль играют традиц. отрасли, часть А. работает на совр. производствах (рабочие совхозов, заводов, отходники и т. п.), занимается коммерч. деятельностью.


Сохраняется традиц. половозрастное разделение труда. Земледельческие работы, за исключением пахоты и обмолота, производят женщины, мужские работы — также доставка лесоматериалов, строительство, уход и содержание скота на альпийских пастбищах, перегон овец на зимние пастбища, сенокошение на дальних сенокосах и перевоз сена и т. д.

Счет родства билатеральный, по поколениям ведется описательно. Традиц. клановые патриарх, кровнородств. объединения — тухумы включают группы родств. семей гьакъу и моногамные семьи — хъизан. Традиц. семья — малая. Старшие дети при женитьбе получали долю родительского имущества, младший сын наследовал отцовский дом. Высший слой традиц. социальной иерархии включал узденские роды. Низший слой составляли вольноотпущенники (лаги) — потомки захваченных или купленных на невольничьих рынках рабов. Адм. и судебную (осн. на адате и шариате) власть осуществляли правители гьилатабул, совет старейшин (джамаати), к-рые представляли нар. собрание каждого селения, и кадии (шариатский суд). Существовали третейские суды. Правителей избирали ежегодно и приводили к присяге. Полицейские функции выполняли назначенные советом старейшин лица доргьахъол, военными делами ведал назначенный предводитель — седухъан. Избиралось также управление сел. обществ.

Поселения расположены амфитеатром по зап. и сев. склонам Андийского котлована и в долине р. Андийское Койсу (с. Муни и с. Кванхидатль). Терр. селения традиционно включала след, части: гьон — поселение, мигъи — пашни и часть сенокосов, бил — часть сенокосов, альпийские пастбища, пустоши, леса и т. п. Ныне эта структура нарушена, поля частью превращены в приусадебные огороды. Традиц. поселения — скученные. Верхнеандийские традиц. поселения (ее. Анди, Гунха, Гагатль, Риквани, Ашали, Зило, Манко, Рушуха) относительно свободной планировки, улицы открыты, имеются дворы, хоз. помещения при усадьбе и т. п. Истор. и адм. центр андийского общества Анди, как и ряд др. селений имеет традиц. средневековую городскую топографию, с четким делением на кварталы (рехун), центр, площадью, пятничной мечетью. Каждый квартал имеет площадь (кав) для нар. собрания, заседания старейшин и т. д. Наиб, скученное селение — Муни; его улицы, вымощенные камнем и перекрытые сверху, проходят под домами и дворами, как туннели. Ряды двухэтажных домов со смежными стенами (нижние этажи — хлевы, верхние — жилые) придают ему вид фаланстера. Плоские крыши домов служат дворами-террасами для верхнего ряда домов. Верхнеандийские селения дважды разрушались и сжигались: после нашествия Тимура и в 1845 после даргинского похода М. С. Воронцова.

Совр. поселение и жилище испытывает влияние западнокавк. и восточ-ноевроп. свободной планировки, плоские крыши домов заменяются скатными из шифера или оцинкованного железа. Материал для строительства — рваный камень для стен и дерево для крыш. Совр. жилище сохраняет традицию одно-двухэтажности с встроенными с юж. стороны глубокими галереями, часто застекленными. Традиц. жилище имело центр, столб, большой камин (тавхан) с лепным декором; для хранения посуды служили встроенные в стены шкафы и ниши. Состоят. А. отводили особую комнату (комнаты) для гостей — цIешур гьакъу.

Одежда А. аварского типа. Своеобразен традиц. жен. костюм, включавший туникообразное длинное платье на кокетке (кванно), шаровары (ошхъоги), разл. виды обуви, в т. ч. кожаные сапоги. Головной убор (чухту) в виде полумесяца одевается «рогами» вниз (его носили до 1930-х гг.). Лобная часть украшалась ярким золотым шитьем или парчевой тканью. Поверх чухту верхне-андийки заворачивались, как в плед, в большой белый платок (кIази), нижне-андийки носили черный платок без чухту. Муж. костюм ныне в осн. городского типа.

В основе питания продукты земледелия и животноводства, дополняемые овощами и фруктами. Набор блюд — местный и общекавк. Популярны къинилол (хинкалы) разл. видов, подаваемые с вареным мясом и чесночной приправой, ингурдол, род тонких лепешек, начиненных творогом, с разл. приправами, блины (тIуртIулол), разл. вареники (боцIибул, сордул) и т. д.

Традиц. развлечение — конные скачки, наиб, значит, праздники — свадьбы, весенний праздник первой борозды (унсо булъолъир), праздник окончания поста (К1олелтар). Сохранилась вера в магию, в мир духов, к-рые вступают в контакт с нек-рыми людьми. Каждый человек имеет невидимого двойника, с человеком происходит лишь то, что еще раньше случилось с его двойником; незадолго до смерти двойник покидает человека. В доисламский период А. объединял культовый центр на вершине горы Бахарган, гл. божество — Ц1об. А. во время празднования дня рождения Пророка, при др. торжествах, а также погребениях отправляют особый ритуал зикр, основоположником к-рого был религ. деятель Чечни 2-й пол. 19 в. Кунта Хаджи. Имеется культ местного святого — шейха Умараджи (с. Анди). Фольклор двуязычен (андийск. и аварск.). Муз. фольклор близок аварскому, танц. — чеченскому. А. славятся как мастера меткого слова, чувством юмора.
_________________

Мurat80

АНДИЙСКИЕ НАРОДЫ группа народов в составе андо-цезских (андо-дидойских) народов Дагестана: андийцы, ах-вахцы, багулалы, ботлихцы, годоберинцы, каратинцы, тиндалы, чамалалы. Общая числ. в России (вместе с цезскими народами) - 55-60 тыс. чел. Коренное нас. высокогорья Западного Дагестана, родственны аварцам. Говорят на андийских языках (нахско-даг. группа северо-кавказ. семьи), имеющих большое количество диалектов. Распространены аварский, чеченский (у андийцев, ботлихцев, годоберинцев), рус., азерб. яз. Письменность гл. обр. на рус. и аварск. яз. на рус. графич. основе. Верующие - мусульмане-сунниты. В 1 в. н.э. андийцев упоминает Плиний Старший. Они занимали обширные терр. вниз по течению р. Андийское Койсу, где их, очевидно, ассимилировало аваро-языч. местное нас. Традиц. соц. отношения - патриарх. А.н. были организованы в общины (джамааты) воинов-скотоводов и земледельцев. зовамия - союзы сел. общин ("вольные общества").

Судопроизво было осн. на обычно-правовых установлениях (адатах) и нормах мусульм. нрава (шариат). Преобладающая форма семьи - малая, пережиточные формы неразделённой семьи сохранялись лишь эпизодически. Вплоть до 30-40-х гг. 20 в. сохранялось значение патриарх, кровнородств. объединений -тухумов. Главы тухумов чаще всего являлись старейшинами в джамаате. Приоритетно родство по муж. линии. До 40-х гг. 20 в. сохранялись рудименты муж. союзов (многодневные муж. увеселит, собрания). Ныне для решения местных нац.-культурных, адм., хоз. задач А.н. созданы землячества, объединившие б.ч. мужчин.

Селения располагались но склонам ущелий, планировка ступснчато-кучевая. Строились 3-4-ярусные боевые башни с бойницами. Жилища каменные, нрямоуг. в плане, чаще одноэтажные, с небольшим двором, реже двухэтажные, с плоской крышей. Одежда в осн. общедагест. типа. Мужчины носили туникообразные рубахи, узкие штаны, бешмет, черкеску, бурку, овчинные шубы и папахи. Обувь из сыромятной кожи, из хрома местной выделки, войлока, деревянная. Жен. одежда: иногда овчинные шубы, платки и шали, чепец-накосник чухту, неск. разновидностей туникообразных отрезных и распашных платьев-рубах, узкие штаны; обувь преим. та же, что и у мужчин. Разнообразны серебряные украшения.

Пища в осн. мучная и мясо-молочная, фрукты, дикорастущие растения, плоды и коренья. Осн. блюда: неск. разновидностей хлеба, лепёшек, каш, блюд из толокна, хиикалы, похлёбки, пироги, вареники и др. Литература и фольклор двуязычны - на аварск. и родном яз. У каждого из А.н. разработан свой с.-х. календарь, развита нар. медицина. Отмечаются календарные и мусульм. праздники. В быту пережиточ-по сохраняются языч. представления: вера в чертей, джиннов, ведьм, домовых.
_________________

Asgard

В основном скалистая малоплодородная местность, которую занимали аварцы.

__________________
Дала сий дойла хьа Нохчи, Дала х1аллак бойла хьа мостаг1и

Мurat80

Естественно так и есть очень бедная земля и жить там трудно но тем неимение это самый большой народ Дагестана и аварцев в горах живет больше чем на равнине это только закаляет народ ......

Мurat80

Антропология


Согласно А. Г. Гаджиеву для большей части аваро-андо-цезов характерен западный вариант кавкасионского антропологического типа балкано-кавказской (памиро-альпийской) расы. Отличительными особенностями западно-кавкасионского варианта являются: большая длина тела, лицо широкое, высокое и среднепрофилированное, высота носа большая при малой ширине, преобладают выпуклые формы профиля спинки носа, кончик носа и основание представлены преимущественно опушенным вариантом. Волосы преимущественно темно-каштановые, встречается небольшая примесь темно-русых и рыжих волос. В цвете глазной радужины преобладают смешанные оттенки. Отмечается значительный процент светлых глаз. Кожа по сравнению с другими кавказскими популяциями очень светлая. Данные возрастной антропологии фиксируют наличие у аваро-андо-цезской популяции в детстве более высокого процента наличия каштановых, рыжих и русых волос, чем в юношеском возрасте.

Кавкасионский тип некоторые ученые считают конечным результатом трансформации каспийского типа в условиях высокогорной изоляции. По их мнению, формирование кавкасионского типа в Дагестане относится к XIV веку до н.э. Рассматривая проблему происхождения кавкасионского типа, академик В. П. Алексеев отметил: «Теоретические споры вокруг проблемы происхождения этого типа привели к более или менее однозначному решению вопроса и его древности: он формировался автохтонно в составе местного населения центрального предгорного Кавказского хребта не позже, чем в эпоху бронзы, а может быть, и в более раннее время». Однако существует и другая, — более обоснованная и распространённая точка зрения, согласно которой, каспийский антропологический тип не имеет прямого отношения к кавкасионскому, являясь несколько депигментированным в результате смешения с кавкасионцами ответвлением индо-памирской расы. Следует подчеркнуть, что в Дагестане, начиная с советского периода безраздельно господствует официальная идеологическая установка (напоминающая дагестанский вариант «югославизма»), сводящаяся к активной пропаганде «исключительной близости» (в заведомо преувеличиваемой форме) всех дагестанцев друг другу, что нередко служит удобным оправданием для подавления национальной самобытности и связанного с ней стремления к возрождению утерянной этногосударственности. Тот же Алексеев В. П., например, в 1974 году свидетельствовал: «Каспийская комбинация признаков ни у одного из дагестанских народов не выражена в чистом виде, можно говорить лишь о её более или менее заметной примеси, преимущественно в составе народов лезгинской группы и кумыков». По его мнению, — территория Дагестана не входила в зону формирования каспийской группы популяции; очевидно она распространилась с юга вдоль Каспийского побережья по равнинным и предгорным районам Дагестана и только по долинам Самура и Чирах-Чая представители этой группы проникли высоко в горы.

Дебец Г. Ф. засвидетельствовал сходство кавкасионского антропологического типа с древним населением Восточно-Европейской равнины и далее вплоть до Скандинавии, высказав при этом мысль о проникновении предков кавкасионского типа в области их современного расселения с севера.

Несмотря на всё своё своеобразие, за пределами Кавказа кавкасионцам наиболее близок динарский антропологический тип балкано-кавказской расы, характерный в первую очередь для хорватов, черногорцеви в генетическом плане тесно связанный с гаплогруппой I — т.н. «геном северных варваров».

Антропологический тип, ближе всего стоящий к «классическому» кроманьонцу обычно увязывают с распространением культуры шнуровой керамики. Последняя часто рассматривается как исходная индоевропейская. В эпоху позднего неолита и бронзы культуры шнуровой керамики локализуются по большим пространствам северо-запада европейского побережья и Прибалтики, в Надпорожье и Приазовье, а также в некоторых районах Центральной Европы, где она входит в соприкосновение с культурой ленточной керамики. Во II тысячелетии до н.э. ответвление этой культуры распространяется на Верхнюю Волгу (Фатьяновская культура). По этому поводу Кузьмин А. Г. пишет следующее: «Именно основной антропологический тип населения, связанного с культурами шнуровой керамики, озадачил антропологов чрезвычайно широкой географией своего распространения, тем более что к названным выше областям нужно прибавить еще Кавказ (кавкасионская группа населения) и Балканы (динарский тип в районе Албании и Черногории). В литературе имеются разные варианты объяснений отмеченного сходства. Один из столпов немецкой националистической археологии Г. Коссина писал о «германской» экспансии с севера вплоть до Кавказа. Помимо немецких археологов эту точку зрения поддерживали шведский ученый Н. Оберг и финский A.M. Тальгрен. [143. Ср.: Д.А.Крайнов. Древнейшая история Волго-Окского междуречья. М., 1972. С. 241.] В нашей литературе справедливо указывали на ненаучную подоснову концепции Коссины. Но проблема сама по себе существует, и сравнительно недавно вопрос этот снова был поднят, причем мнение о миграции населения с северо-запада Европы на Кавказ поддержали и некоторые отечественные ученые. [144. См.: Г.Ф.Дебец. Антропологические исследования в Дагестане // Труды ИЭ. Т. XXXIII. М., 1956; Его же: Антропологические типы. В Кн. «Народы Кавказа». Т. 1. М., 1960.] В отношении Кавказа это мнение оспорил В.П.Алексеев. Признавая, что «сходство кавкасионского типа с антропологическим типом населения Восточной Европы и Скандинавии... несомненно», он объяснил его неравномерностью эволюции одного и того же палеолитического предка, т.е. отодвинул общий источник вглубь. В то же время он допускает непосредственное родство кавкасионского и динарского типов. [145. В.П.Алексеев. Происхождение народов Кавказа. М., 1974. С. 133, 135–136]». С точки зрения генетики выводы В. П. Алексеева, сводящиеся к стремлению максимально увеличить дистанцию между кавкасионцами и германо-скандинавской общностью и тем самым профанировать саму идею этого родства недостаточно обоснованы, так как динарский тип связан со скандинавскими популяциями не только наличием ряда сходных антропологических признаков, но и генетически, что автоматически предполагает наличие такового родства между кавкасионцами и скандинавами. Кроме того, 58% даргинцев — непосредственных соседей аварцев — имеют по отцовской линии (Y-DNA) гаплогруппу I.

Мurat80

Язык




Язык — аварский относится к нахско-дагестанской группе северокавказской семьи, имеет диалекты, подразделяющиеся на северную и южную группы (наречия), что отчасти отражает былое деление Аварии на Хунзахское ханство и «Вольные общества». В первую включают салатавский, хунзахский и восточный, во вторую — гидский, анцухский, закатальский, карахский, андалальский, кахибский и кусурский; промежуточное положение занимает батлухский диалект. Между отдельными диалектами и диалектными группами в целом отмечаются фонетические, морфологические и лексические различия.

В отечественной лингвистике существует устоявшаяся точка зрения, разделяемая и некоторыми зарубежными учёными, согласно которой северокавказская семья родственна енисейским и сино-тибетским языкам. Аварский (вместе с другими языками нахско-дагестанской группы) по Дьяконову И.М., является живым продолжением древнего алародийского языкового мира, куда входили и такие, ныне мёртвые языки как кавказско-албанский (агванский), хурритский, урартский, кутийский.

Мurat80

Согласно Старостину С. А. , современное аварское обозначение «народа-войска» — «бо» реконструируется как *?war (считатся родственным хуррито-урартскому χurradə ‘troops, army’, сино-тибетскому *ra:H, ениссейскому *ha(?)r- ‘army; enemy’< сино-кавказское *?_wəhri (~ -e) ‘army; enemy’ с исходным значением ‘clan member’), что в свою очередь проливает свет на этимологию аварского реликтового микротопонима «Бохунзаа» (в с. Хотода Шамильского района), восходящего, с учётом фонетических законов аварского языка к сложению двух основ «' war» и «khunz» > 'Вархунзах «у вархунов» или «у народа-войска хунов». Этнический термин «авар» (ebher~abar~avhar~awar) передаёт идею «движения» (c широким диапазоном дополнительных смысловых нагрузок от «вольного образа жизни» до «потока», «натиска», «ярости»). По своей семантике он идентичен др.-германскому этнониму «вандал» (сравните немецкое wandeln ‘ходить, бродить’, wandern ‘странствовать’; при наличии в датском vand, норвежском vann, литовском vanduo , латышском udens ‘вода’, латинском vadum ‘брод, воды’, vadere ‘идти, устремляться’, др.-греческом hodos~udos ‘пол, низ’, авестийском vaidi ‘оросительный канал’, аварском 'ẅodo ‘пол, низ’, андалальском диалектном 'ẅandi ‘плач’, wende ‘идти’, даргинском udila ‘низ’, лезгинском yad ‘вода’ ): аварское awarag, «посланник, пророк, мессия» (с лакскими соответствиями в виде awara ban, ‘изобличать’, awarassa, ‘беспокойный’; при наличии в тохарском war ‘вода’, иранском ar~ir ‘река, поток’, аварском 'ẅor, даргинском waračan ‘река’, лезгинском ьr ‘водоём’, лакском bдr ‘озеро, пруд’); иранское aware~awara, «скиталец, бродяга, беженец». В современнском персидсклм языке представлен также глагол awardan ‘приносить,приводить,проходить через что-л’. Готское aur (or), предположительно ‘море’, германское *aura-, *auraz ‘вода, море’ ( < праиндоевропейское *auer- ‘увлажнять, орошать, течь, дождь, поток, вода’).

В мифопоэтическом плане понятие «вода~низ» довольно часто оказывается в одной парадигме с 1. «родом, племенем»; 2. «яростью, исступлением» (то есть «силой низа, земли, родового начала»). Вандалы, длительное время жившие на реке Одер (< праиндоевропейское *ued-or «вода»; другое название Одера — Виадуа ) согласно «Истории лангобардов» Павла Диакона (VIII в.), считались «любимцами Одина». Само имя германо-скандинавского Одина~Водана — хозяина воинского рая (в генезисе — хтонического демона, покровителя воинских союзов и бога-шамана) — увязывается исследователями с др.-исландским oрr ‘исступление, поэзия’, готским woюs ‘неистовствующий’, латинским vates ‘пророк, прорицатель, поэт’, немецким Wut ‘ярость, бешенство’ (сюда же не только аварское 'ẅodi, андалальское диалектное 'ẅandi, ‘плач, рыдание’ с утерянной дополнительной семантикой «оплакивание умершего с распеванием песен или декламацией стихов, элегия», но и самоназвание андалальских аварцев 'ẅandalal, «блуждающие, безрассудные, неистовствующие»). Аварское awarag, «пророк, посланник, мессия», по-видимому, есть результат схожего семантического развития значения «исступление, поэзия, шаманский экстаз» (Геродот упоминает «скифскую» реку Оар, предположительно, — Волга; левый приток Урала известен как Орь, фонетически близкое название — Вар — носит и приток сибирской реки Урсул). Это тем более очевидно, если принять во внимание данные английского языка: wade ‘перебираться (вброд); набрасываться (на кого-л.), критиковать’, wander ‘бродить, странствовать, блуждать’ (др.- английское wжd ‘море’). С этими значениями согласуется и персидское awardan (заимствованное в тюрко-огузские языки: турецкое abramak ‘вести /корабль/’, азербайджанское aparmag ‘вести’) ‘приносить,приводить /в том числе факты, цитаты, доказательства/, привозить, проходить через что-л’.

Кроме вархунов под именем «аваров» известны древнегерманские аварны или аварпы («auarpoi»,«avarpi», «avarni») как одно из племён "Великой Германии" Птолемея, а также ираноязычные парфяне~апарны («обарены»). По мнению ираниста академика Абаева В. И. , этноним «авар» является иранским по-происхождению. Из иранских языков этот термин попал и в некоторые тюркские языки, где он означает «скиталец, бродяга».

Айтберов Т. М. даёт следующее объяснение распространению этнонима «авар» в кавказоязычной среде: «Этноним „аварцы“ происходит от термина „авары“, употреблявшегося в средневековье для обозначения одной из центральноазиатских этнополитических общностей, которая известна была тем, что творчески усвоила достижения китайской цивилизации в сфере военного и государственного строительства. Авары применили названное здесь на практике и передали свои познания в VI в. древним тюркам. В ходе продвижения на западные земли авары... оставили часть своих воинов на Восточном Кавказе, в стратегически важных местах, расположенных в горной местности. Одним из таких мест, где расселились тогда аварские воины, было Хунзахское плато, в пределах которого проживало население, говорившее на наречиях, входивших в дагестанскую группу. Пришельцы полностью ассимилировались в языковом аспекте с древним местным населением и составили органическую часть дагестаноязычного населения Страны Гор».

Евразийско-аварский антропоним «Баян-хан», однозначно возводимый филологами к др.-монгольскому «бээн~баян» — «богатый», имеет также вполне корректную кавказско-аварскую этимологию: «беэн», «жирно, тучно» (сравните, в качестве иллюстрации к семантическому развитию, английское rich, «богатый, роскошный, насыщенный, густой»).

Мurat80

Возможно, одними из предков аварцев были, проживавшие в античную эпоху на территории современного Дагестана, в том числе и там, где в средневековый период локализована Авария, племена сильвов и андаков. По, крайней мере, именно эти этнонимы наиболее корректно передают названия позднейших аварских родоплеменных группировок и политических объединений. В литературе встречается также мнение о том, что аварцы произошли от легов, гелов и каспиев, однако эти утверждения носят умозрительный характер. Ни в аварском языке, ни в аварской топонимике нет никаких лексем, которые можно было увязать с легами, гелами или каспиями, а сами аварцы никогда не идентифицировали себя с перечисленными племенами. Что же касается, например, слова «лег», то в аварском языке это обозначение «зависимого, рабского сословия» (лагъ — «раб, холоп»). В некоторых нахско-дагестанских языках термин «лег~лек~лаг» в древности, по-видимому, обозначал понятие «народ, люди» (ср. также др.-греческое laos «народ»). Кроме того, у легов античных историков есть прямые потомки — лакцы Дагестана. Каспии же, согласно античным источникам, жили не в горах, а на побережье Каспия. Вместе с тем, на протяжении всей истории аварского народа, его политическим, духовно-культурным центром была территория нынешнего Хунзахского района, с одноимённым населённым пунктом, который переводится с аварского как «у хунов». Хунзах — столица «земли трона» («ард ас-сарир») и «провинции Авар» («вилайат Авар») средневековых источников.

В VI веке через Северный Кавказ в Европу вторглись авары («вархуны») — кочевой народ из Центральной Азии, вероятно — протомонголо-восточно-иранского происхождения, объединивший вокруг себя на раннем этапе и какое-то количество так называемых «сино-кавказоязычных» этнических групп, хотя полного единства по вопросу их этногенеза не существует. По-видимому, часть их, осев в Дагестане, дала начало государству Сарир или же внесла свой существенный вклад в его усиление. К сторонникам этой «инфильтрационной» точки зрения на аварский этногенез и складывание государственности принадлежат: Й. Маркварт, О. Прицак, В. Ф. Минорский, В. М. Бейлис, М. Г. Магомедов, Т. М. Айтберов. Последний считает, что пришлый этнический элемент способствовал реорганизации и консолидации аварского народа не только силой оружия: «Есть основания полагать, что правители доисламского "Авара", располагавшегося в дагестанских горах, опираясь, видимо, на свои познания, идущие из Азии, поняли значимость единого языка в пределах государственного образования, претендующего на многовековое существование, и, причём, языка специфического, достаточно обособленного от речи соседей. Затрачивая определённые и немалые средства, правители способствовали его формированию и развитию — как минимум в пределах Сулакского бассейна. Небезынтересно в данной связи, что, раннесредневековая христианская пропаганда на указанной территории, успешно проводившаяся аппаратом каталикоса Грузии, шла также на едином для всех аварцев языке. Позднее, в XII веке, арабо-мусульманский разведчик ал-Гардизи отметил, что в южном Дагестане и в традиционно даргинской зоне современная ему культура развивается на нескольких близкородственных языках, а в аваро-андо-цезских горах, где местные наречия были и есть — на одном только аварском. В этом обстоятельстве нам видится прямой результат целенаправленной языковой политики аварских владык».

Не видит каких-либо серьёзных причин для сомнений в правоте сторонников инфильтрационной точки зрения и лингвист Харальд Хаарманн, также увязывающий дагестанский этноним «авар» с наследием евразийских аваров~вархонитов. Венгерский археолог и историк Иштван Эрдейи (в литературе на русском языке распространена ошибочная транскрипции — «Эрдели»), хотя и подходит к этой теме крайне осторожно, но всё же не отрицает возможность наличия связи между евразийскими аварами и кавказскими аварцами: «...По сведениям древних авторов, среди правителей аварцев Серира (древнее название Дагестана) был один по имени Авар. Быть может, кочевники авары, продвигаясь на запад, временно останавливались в степях Северного Дагестана и политически подчинили или сделали своим союзником Серир, столица которого до IX в. находилась в с. Тануси (недалеко от современного с. Хунзах)». Схожую позицию занимает дагестанский историк Мамайхан Агларов.

Аварцы не изучены генетиками в достаточной степени (нет данных по отцовской линии, Y-DNA), чтобы судить о том, насколько они могут быть связаны с евразийскими аварами в генетическом плане. Какие-либо специальные археологические исследования, ставившие перед собой целью поиски аварского (вархунского) наследия в Дагестане пока никем проведены не были, хотя археологами всё-же найдены богатые воинские захоронения представителей ираноязычного кочевого мира в высокогорном аварском с. Бежта, датированные VIII-X вв. и условно отнесённые к «сарматам». Однако, положение осложняется тем, что все артефакты раскопок могильников, оставленных ираноязычными кочевниками на территории Аварии получают лишь расплывчатое определение «скифо-сарматские». Подобные скользящие характеристики лишены конкретики и никак не способствуют выделению собственно аварского (вархунского) вклада в этногенез и культуру аварцев, если таковой, конечно, имелся. Данные же генно-молекулярного анализа материнской линии происхождения (mtDNA), доказывают, что генетическая дистанция между аварцами и иранцами Тегерана, иранцами Исфахана гораздо менее значительна, чем между первыми и почти всеми на данный момент изученными как дагестанскими, так и кавказскими популяциями (единственное исключение - рутульцы). Результаты анализов mtDNA аварцев подтверждают то, что русские, поляки (и даже славяне вообще) генетически ближе аварцам, чем карачаевцы, балкарцы, азербайджанцы, ингуши, адыгейцы, кабардинцы, черкесы, абхазы, грузины, армяне, лезгины Дагестана (I. Nasidze, E. Y. S Ling и др. Mithochondrial DNA and Y-chromosome Variation in the Caucasus. 2004). При этом относительно близкое родство демонстрируют показатели осетин, чеченцев, курдов, даргинцев, испанцев, абазин. Русские по степени родства уступают лишь рутульцам, иранцам Тегерана, иранцам Исфахана, а лезгины Дагестана оказываются менее родственной аварцам популяцией, чем территориально далёкие британцы. Вслед за русскими (с незначительной разницей в дистанции) идут опять-таки не кавказоязычные популяции, а поляки и осетины-ардонцы.

Мurat80

Государственные образования


Территория, населённая аварцами называлась Сарир (Серир). Первые упоминания об этом владении относятся к VI в. На севере и северо-западе Сарир граничил с аланами и хазарами. Наличие общей границы между Сариром и Аланией подчёркивает и ал-Масуди. Сарир достиг наивысшего расцвета в X—XI вв., являясь крупным политичеким образованием Северо-Восточного Кавказа. Его правители и основная часть населения в этот период исповедовали христианство. Арабский географ и путешественник Ибн Русте (X в.) сообщает, что царя Сарира зовут «Авар» (Auhar). С X в. прослеживаются тесные контакты Сарира с Аланией, сложившиеся, вероятно, на антихазарской почве. Между правителями двух стран был заключён договор, и они взаимно отдали друг за друга сестёр. С точки зрения мусульманской географии Сарир как христианское государство находился в орбите Византийской империи. Ал-Истахри сообщает: «…В государство Рум входят пределы… Рус, Сарир, Алан, Арман и все другие, кто исповедует христианство». Отношения Сарира с соседними исламскими эмиратами Дербентом и Ширваном были напряжёнными и с обеих сторон изобиловали частыми конфликтами. Однако, в конечном счёте, Сариру удалось нейтрализовать опасность исходившую оттуда и даже вмешиваться во внутренние дела Дербента, оказывая поддержку, по-своему усмотрению, той или иной оппозиции. К началу XII века Сарир в результате внутренних распрей, а также складывания широкого антихристианского фронта в Дагестане, повлекшего за собой экономичеcкую блокаду, распался, и христианство оказалось постепенно вытеснено исламом. Дошедшие до нас имена царей Сарира, как правило, — сирийско-иранского происхождения.

Территория Аварии в отличие от остального Дагестана не была затронута монгольским нашествием XIII века. В период первого похода монгольских отрядов во главе с Джебе и Субудаем на Дагестан (1222 г.) сарирцы приняли активное участие в борьбе против врага монголов хорезмшаха Джалал ад-Дина и его союзников — кыпчаков. События, связанные со вторым походом, происходили следуюшим образом: весной 1239 года от огромного войска, осаждавшего в предгорьях Центрального Кавказа аланскую столицу Магас, отделился сильный отряд под командованием Букдая. Пройдя Северный и Приморский Дагестан, он свернул в районе Дербента в горы и к осени дошёл до агульского села Рича. Оно было взято и уничтожено, о чём свидетельсвуют также эпиграфические памятники этого селения. Затем монголы прошли в земли лакцев и весной 1240 г. овладели их главным опорным пунктом — селом Кумух. Мухаммед Рафи отмечает, «что обитатели Кумуха сражались с большим мужеством, и последние защитники крепости — 70 юношей — погибли в квартале Кикули. Саратан и Каутар опустошили Кумух... и все князья Кумухские, происходящие от Хамзы, рассеялись по разным частям света». Далее, по сообщению Рашид-ад-Дина известно, что монголы дошли до «области Авир» — это Аварская земля. Однако каких-либо сведений о враждебных действиях монголов Букдая по отношению к аварцам нет. Мухаммед Рафи пишет о заключённом союзе между монголами и аварцами — «такой союз был основан на дружбе, согласии и братстве», — подкреплённом к тому же и узами династических браков. По мнению современного исследователя Мурада Магомедова, правители Золотой Орды способствовали расширению границ Аварии, возложив на неё роль сборщика дани с многочисленных покорённых на Кавказе народов: «Изначально установившиеся мирные взаимоотношения между монголами и Аварией могут быть связаны и с исторической памятью монголов. Они, очевидно, имели информацию о воинственном Аварском каганате, сложившемся в IV в. на древней территории Монголии… Возможно, сознание единства прародины двух народов и определило лояльное отношение монголов к аварам, которых они могли воспринять как древних соплеменников, оказавшихся на Кавказе задолго до них… С покровительством монголов, очевидно, следует связывать и отмеченное в источниках резкое расширение границ государства и развитие хозяйственной деятельности в Аварии… Об этом можно судить и из сообщений Хамдуллы Казвини, который отмечает о довольно обширных размерах Аварии в начале XIV в. (протяжённостью якобы в один месяц пути), объединявшей равнинные и горные районы».

К 1404 году относится первое достоверное упоминание населения Нагорного Дагестана под названием «авары», оно принадлежит Иоанну де Галонифонтибусу, который писал, что на Кавказе живут «черкесы, леки, йассы, аланы, авары, казикумухи». В завещании нуцалхана (то есть «правителя») Аварского — Андуника, датированном 1485 годом, последний также использует этот термин, именуя себя «эмиром вилайата Авар».

В последующий период предки современных аварцев зафиксированы в составе Аварского и Мехтулинского ханств; некоторые объединённые сельские общины (так называемые «вольные общества») сохраняли демократический строй правления (наподобие древнегреческих полисов) и независимость. Как наиболее влиятельные «вольные общества» известны Андалал ('Ẅandalal) и Гидатль (Hid). При этом аварцы обладали единой правовой системой. Боевой дух и военная выучка представителей «вольных обществ» Аварии были традиционно очень высоки. Так, например, в сентябре 1741 г. на территории Андалала, им, несмотря на значительное численное и техническое превосходство противника, удалось нанести сокрушительное поражение иранскому завоевателю Надиршаху Афшару, не знавшему до столкновения с аварскими «джамаатами» (то есть «обществами») ни одной военной неудачи и находившегося в зените своего могущества. После боёв в Аймакинском ущелье, а также под сёлами Согратль, Чох и Обох, более чем 100-тысячная армия Надира — союзника России по антитурецкой коаллиции — поредела до 25—27 тысяч, с которыми персидский самодержец сначала ретировался в Дербент, а в феврале 1743 г. и вообще покинул пределы Дагестана. По признанию современника — русского резидента при персидском дворе И. Калушкина: «А ведь и десять персиян против одного лезгинца (то есть дагестанца) стоять неспособны».

Мurat80

Экспансия XVI—XVII вв.



XVI—XVII вв. характеризуются процессами усиления феодальных отношений в Аварском нуцальстве. В территориальном отношении оно было довольно обширным: южная граница проходила по реке Аварское Койсу, а северная доходила до реки Аргун. В этот период продолжалось интенсивное переселение аварцев в Джаро-Белоканы. Используя благоприятный момент ослабления, а затем и распад шамхальства, аварские ханы подчинили своей власти соседние сельские общины багвалинцев, чамалинцев, тиндинцев и других, за счёт которых значительно расширили свою территорию. Наибольших успехов в этом достиг Умма-хан Аварский (по-прозвищу «Бешеный»), правивший в 1774—1801 гг. При нём нуцальство расширило свои границы как за счёт подчинения аварских «вольных обществ», так и за счёт соседней чеченской территории (прежде всего общества Чеберлой). При правлении Умма-хана Аварскому ханству дань платили грузинский царь Ираклий II, дербентский, кубинский, шекинский, бакинский, ширванский ханы, а также вассал Турции — паша Ахалцихский. Во время военных действий союзные с хунзахским ханом общества обязаны были поставлять войско и обеспечивать его всем необходимым. Говоря о Умма-хане, Ковалевский С. С. отмечает, что он — человек больших предприятий, отважности и храбрости. Собственное его владение было небольшое, но влияние на окрестные народы «весьма сильное, так что он представляет собою как бы повелителя Дагестана». По свидетельству Я. Костенецкого, «Авария не только владела многими, теперь от неё уже зависимыми обществами, но и была единственной повелительницей в этой части гор, и от ханов её трепетали все соседи».