Галбац

История распространения и утверждения Ислама в Дагестане и Чечне занимает длительный период и представляет одну из самых важных страниц жизни дагестанского и чеченского народов. Фактически история Ислама в Дагестане и есть история горцев последних четырнадцати веков.

Чечня, а тем более Ингушетия, были втянуты в орбиту мусульманского мира намного позже Дагестана. Однако повсеместное ведение распространение Ислама и утверждение Шариата в Дагестане и Чечне, было связано, прежде всего, с подъемом антифеодальной и антиколониальной борьбы на Северном Кавказе в начале XIX века. И в особенности с возникновением Имамата Шамиля.

Переломный момент

Рубеж XVIII - XIX вв. оказался для дагестанских и нахских (чеченского и ингушского) народов пороговым. Начиная с Гюлистанского мирного договора, присоединившего к Российской империи Закавказье, политические микрогосударства, вольные общества Дагестана, Чечни и Ингушетии превращаются для России во внутренний, непокорный центральной власти, анклав, который следовало, во что бы то ни стало, усмирить.

Вторым важным фактором, определившим для горцев переломность рубежа XVIII - XIX вв., явилось военное поражение коалиции дагестанских ханов в 1818-1820 годах в попытках противостояния российскому наступлению на Кавказ. Можно представить себе состояние людей в те годы, когда в течение 5-7 лет рухнули, оказались непригодными и прежний политический опыт, и прежние правила, ориентиры, приемы обращения с огромной соседней империей, опасной в своей неизвестности. В подобной ситуации общественное сознание ищет опоры в чем-то абсолютном, вечном, неодолимом – оно обращается к религии.

И надо отдать должное духовным и политическим лидерам нахских и дагестанских народов – они уловили этот почти бессознательный общий порыв и сумели извлечь из безбрежного моря исламского духовного наследия такие «опорные» понятия как «шариат» и «газават» - наиболее созвучные времени и ситуации. Верность выбора горцев подтвердили последовавшие события: почти полвека Шариат и газават оставались ключевыми понятиями борьбы дагестанцев и чеченцев за свою свободу.

Конфликт адата и Шариата

Однако горцы Кавказа удивительным образом сочетали в своей культуре глубокую тягу к исламскому духовному наследию и упорство в отказе принимать Шариат в качестве государствообразующей политико-правовой системы. Нежелание горцев менять традиционный адат на Шариат, хотя бы и освященный Божественным происхождением, вошло даже в народные пословицы.

Связано это было, прежде всего, с требованием Ислама решительно и бесповоротно порвать с теми культурными, правовыми, социальными и политическими нормами общественной жизни, которые сформировались не на основе исламской идеологии или противоречили ее основным постулатам. В это требование входило рассмотрение норм и предписаний Корана, как единственно возможной идеологической и правовой основы для выстраивания социально-экономических, политических и других отношений.

Естественно, что горцы со своим уникальным «культурно-психологическим консерватизмом» и приверженностью образу жизни предков, в тех культурно-исторических условиях были просто не в состоянии пойти на этот шаг. Свидетельством тому является длительный процесс исламизации народов региона, длящийся уже 14 веков и не завершившийся и по сей день.

Это обстоятельство приводило к серьезному противоречию между традиционной культурой горцев, основанной на адате, и социально-политической доктриной Ислама. В ситуации, когда Шариат ставил под сомнение все законы и предписания, не освященные Божественным происхождением, народы региона воспринимали эти притязания со стороны Шариата, как посягательство на освященный традициями, авторитетом предков и многовековой практикой жизненный уклад.

Как отметил российский исследователь Шариата Леонид Сюкияйнен, «горцы Северного Кавказа еще со времен Шамиля воспринимают любые попытки введения Шариата как посягательство на свою личную свободу. Правда, на практике речь зачастую идет о сохранении освященных традициями личных привилегий, произвола и самоуправства, а не свободы».

Однако в переломные и кризисные моменты истории, когда главным для горцев было объединение перед лицом общей опасности, Шариат оказывался несравненно предпочтительнее адатов. Его правила были неизменны и одинаковы для всех мусульман мира, в основе его лежало равенство, принцип предпочтительности общественного индивидуальному, ответственность и повиновение закону. В отличие от адатов, разнообразных и переменчивых, защищавших, прежде всего, личность и индивидуальную свободу горца.

Кроме того, Шариат не только сплачивал воедино пестрые и мозаичные в этническом и политическом планах общества и союзы Дагестана и Чечни, но и соединял их с огромным мусульманским миром. Такая роль Шариата – роль преимущественно политическая, хотя и освященная верой – отмечалась многими исследователями. Адат дробил Кавказ на отдельные общины и аулы и действовал не в сторону объединения, а в сторону распыления горских сил. А введение Шариата как общего для всех закона явилось мощным фактором консолидации горцев перед лицом огромной империи.

Появление Имамата

Имам Шамиль стал третьим имамом Дагестана и Чечни после мученически павших первых двух – Гази-Мухаммада и Гамзат-бека. Он, как и все остальные имамы горцев, обладал функциями и полномочиями как духовного, так и политического, и военного лидера, поскольку общественно-политическая доктрина Ислама четко утверждает неразделимость веры, общества, власти.

Усилия Шамиля как лидера дагестанских и нахских народов были направлены, главным образом, на решение следующих вопросов:

- во-первых, объединение Дагестана и Чечни, и по возможности и всего Северного Кавказа в единое, сильное государство;
- во-вторых, создание боеспособной армии для ведения антифеодальной и антиколониальной войны;
- в-третьих, создание государственных структур, действующих на основе Шариата;
- в-четвертых, выполнение своей религиозной миссии как имама мусульман Дагестана, Чечни и Черкесии.

К началу сороковых годов XIX в. Шамилю удалось создать Имамат - государство, основанное на принципах Шариата. Вся деятельность Имамата была направлена на защиту территории Дагестана и Чечни от колонизаторов, на борьбу с ними и с местными феодалами, на защиту интересов простых горцев.

Под знаменем газавата, исламской освободительной борьбы и построения государства, основанного на предписаниях Всевышнего, Шамилю удалось объединить почти все горские общества в Дагестане и Чечне. Российский автор Яков Гордин характеризует это государство, как «единую мощную систему сопротивления, систему, разрозненные части которой скреплены строгим религиозным учением».

Законосовещательная власть в Имамате

Политическая структура Имамата была централизована. Верховным органом власти являлась Диван-хана (Главный Совет), который состоял из наиболее известных своей ученостью улемов (мусульманских ученых-богословов). Решения в Диван-хане принимались на основе принципов Шуры – совещательности и коллективности. Имаму принадлежало решающее слово только в делах военных операций и в некоторых других вопросах.

Современник Имамата Адольф Берже также описывает это положение в следующих строках: «Для решения дел собственно административных, в Дарго, первоначальном местопребывании Шамиля, был учрежден по предложению Джемал-Эддина (одного из учителей и духовных наставников Шамиля – прим. авт.) в 1841 году совет (диван-ханэ), в котором присутствовали духовные лица, известные своей преданностью к Шамилю».

Согласно положениям, утвержденным Шамилем, при Диван-хане имелись своеобразные министерства – отделы по делам налоговым, военным, общественного порядка, по надзору за исполнением шариата, судебным делам, по покровительству науке и ученым, по делам христиан, веротерпимости и т.п. Государство Шамиля имело совет по особо важным делам, казну, флаг и столицу.

У Шамиля был свой свод правовых положений «Низам» (порядок). Он представлял собой сборник разного рода постановлений и мер, которые по духу и букве закона полностью соответствовали требованиям Шариата. Сам Шамиль считал, что его низамы – это собрание различных правительственных постановлений, касающихся только безопасности края, благосостояния народонаселения и усиления средств к сопротивлению внешним врагам.

Все эти правила конкретизировали и дополняли общие положения Шариата с учетом возникавших в тех или иных условиях конкретных обстоятельств. Всего низамов было тринадцать, и они были изданы в 1847 году.

Низамы касались денежных штрафов, «драк и поранений», вопросов наследства, содержали дальнейшее толкование постановлений Шариата по брачным делам, освещали вопросы торговли и мены, взаимных обязательств, в других низамах разрабатывались положения об общественной казне и содержании административных лиц, распределения трофеев.

В последних двух излагались распоряжения, вызванные военными обязательствами и те положения, к которым Шамиль вынужден был прибегать сверх меры, определенной Шариатом. В других низамах, более интересующих нас в свете рассматриваемой проблемы, излагались вопросы государственного устройства края и его административных учреждений.

Территориально-административное устройство Имамата

Выстраивая в соответствии с Шариатом политическую структуру своего государства и решительно отказавшись от традиционного закона горцев - адатов, Шамиль, однако сохранил в неприкосновенности основу адата и их постоянный источник – традиционную горскую общину.

Это решение Шамиля было вполне обоснованным. Надо признать, что основная поддержка имаму была оказана не горцами, населявшими феодальные ханства. Поскольку, привыкшие к подчинению ханам, они с такой же готовностью подчинились и царским властям. Основным пополнением сопротивления на Кавказе оказались свободолюбивые жители «вольных обществ». Как замечает дагестанский истории Расул Магомедов, границы «ареала постоянной борьбы и поддержки движения горцев пройдут не по национальным и не по географическим пределам – они охватят именно ту часть Кавказа, где сохранились к тому времени независимые самоуправляемые горские общины».

Таким образом, горская община – эта «ячейка горских традиций», как ее называет Расул Магомедов, - даже в пору самой неукоснительной борьбы с адатами осталась «неприкосновенной». Сохраненные имамом горские общины стали своего рода «блоками», из которых был собран Имамат.

Имамат для удобства управления был поделен на наибства (наместничества), общее количество которых в некоторые годы доходило до 30: Авария, Анди, Анцух, Койсубу, Балаханы, Карата, Технуцал, Гидатль, Ичкерия, Мичик, Шубут, Шали, Большая Чечня, Малая Чечня и другие. Во главе наибства стоял наиб (наместник), назначаемый имамом и утверждаемый на Диван-хане.

Наибы Шамиля

В обязанности наибов входило управление наибством, сбор налогов, набор рекрутов, наблюдение за строгим соблюдением Шариата. При каждом наибе находился муфтий, который должен был руководить деятельностью кадиев (судей), давать толкование Шариату и решать поступающие к нему спорные дела на основании норм Ислама.

Первоначально наиб имел право назначать и смещать муфтиев, кадиев, а также чинить суд над жителями наибства вплоть до смертной казни. Приговор наиба о смертной казни подлежал обязательному утверждению имамом.

Приведем замечания Берже относительно специфики наибской власти. Он пишет, что «в наибах соединялась власть гражданская и военная. Разбирательство дел было в руках кадиев. Для исполнительной власти при каждом наибе состояло от 100 до 300 мюридов».

Мюриды (или наибские мюриды, в отличие от мюридов тарикатских) являлись ближайшими помощниками наибов (своего рода «наибской гвардией»). За свою службу при наибе мюрид получал от него все, что было необходимо для существования и для участия в войне.

Иногда наибы содержали и все семейство мюрида. Исключительно из мюридов назначались пятисотенные, сотенные командиры и десятники. При наибах находились и тадтели – специальные лица, которые должны были приводить в исполнение решения наибов и строго следить за выполнением мусульманами своих религиозных обязанностей.

На ответственности наиба полностью лежала безопасность края, который был наделен для этого неограниченной властью. Он не имел права только устраивать самостоятельные без разрешения имама экспедиции больших масштабов.

Интересный материал для анализа представляет «Положение о наибах» - специальный раздел одного из низамов Шамиля, состоящий из 14 глав. В главе первой «Положения о наибах» говорится: «Должно быть исполняемо приказание имама все равно – будет ли оно выражено словесно, или письменно, или другими какими-либо знаками; будет ли оно согласно с мыслями получившего приказание, или несогласно, или даже в том случае, если бы исполнитель считал себя умнее, воздержаннее и религиознее имама».

Для удобства сношений с наибами, Шамиль учредил звание мудира – генерал-губернатора. Наибы подчинялись мудирам, которыми, как правило, были наиболее преданные Шамилю военачальники. Ими являлись, например, Шуаиб-мулла в Большой Чечне, Ахвердил-Магома – в Малой Чечне, Саид-Кебед-Магома, Даниял-Султан, Галбац-Дибир, сын Шамиля Гази-Магомед и другие.

Наибство, в свою очередь, делилось на округа, которыми управляли мазуны. При мазуне также находились муллы и кадии для разбирательства спорных дел. Именно они представляли в Имамате первую инстанцию судебной власти, от них дела поступали на рассмотрение мазуна, который в важных случаях представлял их на решение к наибу.

При возникновении особо важных вопросов, требующих учета мнений ученых алимов, наибов, лиц, имеющих авторитет на местах, Шамиль и Диван-хана созывали съезды представителей Дагестана и Чечни. История Имамата знает несколько таких съездов. Например, в 1841 году в Дарго, в 1845 году в Алмаке, в 1851 году в Ругудже, в 1858 году в Шали, а последний съезд наибов состоялся в Хунзахе перед концом войны в 1859 году.

Разделение властей

В 14-й главе «Положения о наибах» Шамиль вводит новые положения относительно обязанностей наибов: «Наибы должны оставить решение дел по Шариату муфтиям и кадиям и не входить в разбирательство тяжб, хотя бы были они аулемами (учеными). Им предоставляется вести дела только военные. Сим низамом запрещается вручать одному лицу две должности (т.е. судебную и военную), для того, чтобы устранить всякое сомнение народа относительно наиба и пресечь всякие дурные и подозрительные помышления о нем».

Таким образом, здесь мы можем проследить, несомненно, прогрессивную эволюцию системы управления Имаматом, которая состояла в разделении властей судебной и исполнительной. Этим положением Шамиль подтвердил эффективность модели управления, выбранной еще горцами «вольных обществ», которая состояла в непременном разделении этих видов властей. Как пишет Расул Магомедов, в те времена такой принцип был новшеством для большинства стран мира, включая и Россию.

Принцип разделения властей был сформулирован французским философом Шарлем Луи Монтескье незадолго до рождения Шамиля и оставался последним словом тогдашней европейской науки. Однако в Имамате Шамиля исполнительная (административно-военная) власть наибов была решительно отделена от судебной власти кадиев, которые в свою очередь были независимы.

Сложнее обстояло дело с законодательной властью – в условиях войны и блокады почти невозможно обеспечить ее представительный характер. Отметим лишь, что по-настоящему представительной она была внизу, в горской общине – в звене наиболее близком народу. Верхняя ее ступень - Диван-хана - была скорее законосовещательной.

Эффективность Имамата

Эта детально выстроенная организационная структура управления Имаматом позволила Шамилю объединить разрозненные горские племена в единое сильное государство. Неопровержимым доказательством эффективности политической системы, созданной Шамилем, является порядок и дисциплина, которые позволили горцам в течение 25 лет вести эффективную борьбу против несравнимо превосходящего по численности и боевой мощи противника.

Берже дает такую характеристику деятельности Шамиля, как политического и военного лидера горцев: «Из представленного вкратце обзора управления, введенного Шамилем в Чечне и в обществах Внутреннего Дагестана, видно, что все его усилия и реформы стремились к тому, чтобы образовать нечто похожее на правильно-организованное государство. При всем этом старания имама к прочному соединению разнородных племен Кавказа в одно стройное целое, повинующееся одному верховному главе, по справедливости можно рассмотреть как смелые порывы энергичного ума, которому нельзя отказать… в политическом смысле».

Эффективность власти в Имамате была необычайно высокой, особенно в 30-40-е годы XIX в. При этом модель объединения, предложенная Шамилем, долгое время пользовалась поддержкой широких народных масс. К примеру, Гасан Алкадарский так отозвался о власти и порядках, введенных Шамилем: «После своего вступления во власть Шамиль-эффенди ввел среди народа очень справедливые порядки, желанный строй и законченное политическое и гражданское управление».

Демократический характер Имамата

Основными элементами государственной системы Шамиля были введение Шариата, централизация управления и сохранение демократических основ горской общины. Так, Николай Покровский прямо заявляет, что основная движущая сила Имамата – свободные общинники «вольных обществ» – создавала демократическое государство.

Елена Драбкина также указывает на то, что государство, созданное Шамилем, по существу своему являлось демократическим, поскольку оно боролось во имя демократических принципов и создавалось путем добровольного всенародного признания власти Шамиля. Демократическая направленность деятельности Шамиля по объединению народов Кавказа проявилась и в антифеодальном и антиколониальном характере борьбы горцев.

Аполлон Руновский называет «венцом законодательства Шамиля» его постановления отменяющие крепостное право, которое поддерживалось Империей. Действительно, Шамиль уничтожил крепостную зависимость жителей селений Ках, Кваниб, Хиниб, Тайлух, которые находились в феодальной зависимости от аварских ханов, и этим положил начало освобождению многих закабаленных в рабство крестьян.

Несомненно, Шамиль и Имамат сделали невероятно много для объединения горских народов в единое государство под лозунгами построения справедливого общества, основанного на законах Шариата, ликвидации феодальной власти ханов и беков и освобождения горцев от феодальной и колониальной зависимости. Однако в тех исторических условиях, под напором огромной Империи, начавшей развитие капиталистического производства, горцы Кавказа оказались не в состоянии решить эти обширные задачи.

Руслан Курбанов, научный сотрудник Института востоковедения РАН


http://www.islam.ru/pressclub/histori/imamatsha

RootBoy

Чеченцы многочисленный, потом идут Лезгины, затем Аварцы

Галбац

Ава́рцы (самоназвание — аварал, ма’арулал)— крупнейший народ современного Дагестана.

Населяют бо́льшую часть горной части Дагестана, а отчасти и равнины (Буйнакский, Хасавъюртовский и др. районы). Помимо Дагестана, проживают в Чечне, Калмыкии и других субъектах РФ (815 тыс. чел.), а также в Азербайджане (Цорские аварцы, живут главным образом Белоканский, Закатальский и Кахский районы - свыше 160 тыс. чел.), Грузии (кварельские аварцы - 2,5 тыс. чел.) и Турции. За пределами России наиболее многочисленой аварской диаспорой является диаспора в Турции (примерно 60 поселений - 45 тыс. чел.). Исконная область расселения аварцев в Дагестане — бассейны рек Аварское и Андийское Койсу, Каракойсу.

Численность (2002) — 1,04 млн. чел. Аварцами ассимилированы многие родственные им по языку народы (арчинцы, андо-цезские народы). В городах проживает лишь 28 % аварцев (2001).

RootBoy

Андийцы и Цезы свой родной язык не забыли интересно?

__________________
)))))))))

Галбац

Нет язык свой никто не забыл и вряд ли забудет я лично знаю свой язык намного луче аварского. Буквально вчера общался с цумадинцем на своем языке понимал его в общем нормально кроме некоторых слов с нами был еще один аварец но он с литературным языком так сказать чародинский парень вот он точно ломал свой мозг толком не понимая о чем мы говорили-))

Но все эти наши маленькие народности всегда встанут рядом с аварцами и никогда не скажут в случае чего типа мы не такие как они ми типа ПАС в стороне такое не было никогда и не будет история 100раз доказала.

GogMagog

Галбац, как можно так безапелляционно заявлять, что ваш диалект не пропадет, если он бесписменный. История доказала тысячи раз, что те языки и диалекты, что не имеют письменности в условиях перекрестного существования как правило пропадают или сливаются. Особенно, если понимание хоть и незначительное все же имеет место.
Посмотри на русских и их язык. Они же все разные и узкоглазые и черные и белые и желтые. Каких только нет. Наши языки сохранялись в тысячелетиях, лишь потому, что наша местность не позволяла людям общаться между собой очень частно, некоторые села на Кавказе просто изолированы большую часть года. И когда эта изолированность умножается на время, то происходят все эти изменения. А если нет изолированности и наличествует письменность рано или поздно все устремляются к тому языку который является письменным. Вот поэтому в грузии запрещена мегрельская и сванская письменность.

__________________
Elbrous is the pinnacle of the Circassia!
Iошъхьэмафэр Адыгэ Хэгъэгум ишыгу!

Галбац

Ну как тебе ответить даже если и пропадет язык плохого в этом не вижу для народа ни чего. А так у нас знают родной язык а аварский уже потом учат в школе с первого класса и у нас есть те кто очень плохо знают аварский например я его плохо знаю но себя от аварцев не делю.

Галбац

История Кавказа: Закавказские аварцы

Термином «закавказские аварцы» обозначаются в данной статье те обитатели территории бывшего Закатальского округа Российской империи, которые числятся аварцами и говорят на аварском языке, а также те, которые, являясь потомками аварцев, хотя и лишились ныне языка предков, но сами себя продолжают считать аварцами. Последних -многие тысячи, особенно среди коренных елисуйцев.
Закавказские аварцы имели в прошлом свою государственность, существовавшую в двух формах, причем абсолютно независимо от какого-либо из соседей по региону. Располагалась она на левобережье Алазана - между лагодехскими (грузинскими) и шекинскими (азербайджанскими) землями, а ликвидирована была в 1830 г. российской военной мощью после ожесточенных и кровопролитных сражений, в ходе которых погибли многие сотни солдат.
В начале XIX в., по сведениям французской разведки, которые подтверждаются и иными материалами того времени, только в Джаро-Белоканах проживало порядка 28 тыс. аварцев, а еще как минимум 2 тыс. авароязычных обитали тогда на землях Елису. К середине 80-х годов XIX в. аварцы в количестве 40 тыс. душ составляли 54 % всего населения Закатальского округа. Однако по прошествии немногим более 10 лет, к концу 90-х годов XIX в., этноязыковые позиции аварцев в пределах округа заметно ослабли. Причиной тому были прежде всего жестокие репрессии со стороны имперской военно-административной машины, которые имели место в Закавказье после окончания Кавказской войны, в связи с участием закавказских аварцев в вооруженных восстаниях - в Закатальском 1863 г. (белоканцы и закатальцы) и Восточнокавказском 1877 г. (елисуйцы). После подавления названных выступлений против власти количество говорящих на аварском языке сокращается в Закатальском округе примерно до 30 тыс., прежде всего за счет их массовой миграции в пределы Османской империи. Следует при этом отметить, что особенно много авароязычных людей ушло в те годы с елисуйских земель, которые затем начали заселять шекинские «татары», т. е. азербайджанские тюрки. Небезынтересно в данной связи, что если о джаро-белоканцах, ушедших на чужбину в XIX в., каких-либо сведений обнаружить на Востоке пока не удается, то авароязычные елисуйцы там встречаются - они до сих пор проживают, правда рассеянно, в Турции, Иордании и, возможно, в других странах. В настоящее время власти Республики Азербайджан говорят о наличии на своей территории 50 тыс. местных по происхождению аварцев, но в азербайджанских источниках фигурирует еще и другая цифра - 150 тыс.
На территории бывшего Закатальского округа аварский этнос является коренным. Дело в том, что это - часть Восточного Кавказа, земля, на которой именно грузины и армяне являются пришлым элементом, по отношению к элементу дагестаноязычному.
В XIX в. аварский язык преобладал в Джаро-Белоканах. Тюркский знали там тогда лишь взрослые аварцы мужского пола, но и они употребляли его фактически лишь «за границей». Причина этого в том, что, в соответствии с порядками, существовавшими в независимой Джаро-Белоканской республике, авароязычное население владело практически всей землей - от гор до берегов Алазана, в отличие от местных мугалов и падаров, как и грузиноязычных ингелойцев. Отсюда и проистекала джаро-белоканская традиция, кстати, сохранявшая свою действенность и в эпоху российского владычества, требовавшая для аварского языка высокого общественного статуса, и как результат - общение земледельцев с представителями землевладельческого класса именно на нем.
В Елисуйской зоне, расположенной на границе с великим языковым миром тюрков, на территории, где в составе местного авароязычного населения было много этнических цахуров, лакцев и ахтынских лезгин, положение было иное. Там в обыденной жизни представителей всех слоев общества, в том числе и среди дагестаноязычных по происхождению, господствовал уже давно азербайджанский язык. При этом, однако, часть местного населения, считавшаяся аристократией, - потомки елисуйских князей, их воинов и приближенных, - ощущая себя элементом единоплеменным с джаро-белоканцами и дагестанцами, хорошо знала аварский язык. Мало того, елисуйская знать, а среди нее было немало чародинцев и гунибцев, прилагала усилия к сохранению аварского языка в Елису и на прилегающих землях.

Краткий очерк истории закавказской части аварского народа

В VI-VIII вв. территория Закатальского округа входила в состав христианского государства Сарир, управление которым осуществлялось тогда из Хунзаха и Кумуха, при том, что первый считался главной сарирской столицей. Во 2-й половине VIII столетия на землях закавказских аварцев обосновались в статусе князей-правителей знатные люди, явившиеся туда с территории исторической Армении. В конце IX - X вв. названные земли входят в состав второго Албанского «царства». В начале XI в. эта вторая Албания была присоединена, вместе с землями закавказских аварцев, к княжеству Кахетия, которое, в свою очередь, оказалось в XII в. включенным в состав единого Грузинского царства.
Власть грузинских царей, князей и попов, которую те стали осуществлять с указанного времени над белокано-закатало-елисуйской территорией - частью Кахетии, сохранялась в их руках века. В течение именно этих долгих столетий феодального владычества Грузии и произошла в Белокано-Закатало-Елису известная грузинизация пространства и населения. Случилось же это как вследствие прибытия в зону грузинских переселенцев с территорий, лежащих западнее, так и вследствие ассимиляции закавказских аварцев-христиан грузинами, осуществленной постепенно - через влияние высокоразвитой грузинской культуры.
Возрождение государственности на территории Закатальского округа произошло во 2-й половине XIII в. Речь идет о крошечном по территории мусульманском государстве, занимавшем верхнюю часть Джарского ущелья и прилегающие земли, покрытые густыми лесами. Следует при этом отметить, что в создании названного государства аварцев - в условиях временного ослабления Грузинского царства, вследствие нашествия на него монголов, - немалую роль сыграли газии, т.е. «борцы за веру», приходившие время от времени из Южного Дагестана, скорее всего из лезгинского села Маза, лежавшего еще недавно на склонах Шалбуздага, а также - южнодагестанские ученые-арабисты.
Благодаря факту существования в Закавказье названного выше государства, пошел, хотя и очень медленно, процесс разностороннего усиления авароязычного элемента на левобережье Алазана. Первоначально это явление имело место лишь на отрогах южных склонов Главного Кавказского хребта, под защитой густых лесов. В пределах XV - начала XVI вв. над современным г. Закатала, на высоте примерно 1700 м над уровнем моря, близ родника, снабжавшего водой скотоводов-джарцев, представителей коренного населения, начинается важный в рамках истории всего Кавказа процесс формирования там Голодинской общины (Гъолода эл - «Союз, [заключенный] на склоне горы», с авар.).
Согласно традиции, Голодинская община состояла из семи кланов - тухумов, основателями которых являлись выходцы из Горного Дагестана. Корни кланов Нухиял и Чумчаял вели, к примеру, в Хунзахскую зону. Два других - Тлебелал и Чурмутал - происходили из нынешнего Тляратинского района. Выходцами из дагестанского Аваристана были, несомненно, и представители клана Оцоберал (в перев. с авар. «Имеющие бычьи глаза»). Что же касается кланов, именуемых Бугуял и Араблинские (ГIарабазулал), то в XIX в. говорили, что основатели их прибыли в Джаро-Белоканы из Самурской долины, причем предок Араблинских был, вполне возможно, родом из Докузпары.
Эти носители горского духа из Дагестана, с его храбростью, стойкостью и способностью проведения массовых организованных действий, возглавляли в течение всего XVII в. борьбу аварцев Закавказья за ликвидацию грузинского феодализма на левобережье Алазана, прежде всего на территории современных Закатальского и Белоканского районов. Именно благодаря факту проживания названных воителей, именовавших себя «голодинцами» (гъолодиссел) и расселившихся впоследствии по предгорью и равнине, и родилась позднее концепция, утверждавшая, что все аварцы являются-де в пределах Закатальского округа переселенцами, обосновавшимися там в XVII-XVIII вв.
Знакомство с историческими источниками, а также с фундаментальными исследованиями достаточно ясно показывает, что определенная часть аварского народа проживала на территории округа всегда, причем, имея временами свою, национальную по форме, государственность. Элита же закавказских аварцев XVIII-XIX вв. в большинстве своем происходила, действительно, от переселенцев-воинов из Горного Дагестана.
В пределах Дагестана главной опорой закавказских аварцев в XVI-XIX вв. были лакцы-казикумухцы. Конкретную помощь в деле борьбы за создание независимого от Грузии национального государства оказывали им также цахуры - обитатели Самурской долины, чародинцы и тляратинцы. Это обстоятельство, в свою очередь, позволило закавказским аварцам нанести на рубеже XVII-XVIII вв. несколько поражений грузинским феодалам и даже царскому войску, а также ханам, представлявшим на Восточном Кавказе династию Сефевидов. Правда, здесь следует отметить, что ранее, в период обострения грузино-иранских отношений, Иранская держава помогала усилению закавказских аварцев как этноса и способствовала их успешному противостоянию грузинской феодальной власти. В 1711-1712 гг. аварцы Закавказья, прежде всего жители Джара и Тала, действуя вместе с цахурами под командованием князя Алисултана, начинают наводить страх на закавказских ханов, князей - тавадов и моуравов - епископов. В качестве же итога ситуации, сложившейся в начале XVIII в., можно назвать захват ими в 1723 г. (при участии цахуров) знаменитого города Тбилиси.
Закрывая исторический блок, нельзя не вспомнить о том, что в 1738 г. в Джарском ущелье наголову разгромили брата известного всему миру завоевателя Надир-шаха - его наместника в западных провинциях державы, талантливого полководца Ибрахима. Эта победа, одержанная над вооруженной многими пушками 30-тысячной армией, удалась только лишь благодаря той помощи, которую оказали друг другу в ходе Джарского сражения 1838 г. все единоплеменники. Были же это кайтагские даргинцы, ахтынские и кюринские лезгины, лакцы, табасаранцы и малочисленные горцы-хиналугцы, проживающие в Кубинской зоне Республики Азербайджан.
Небольшую армию имели и закавказские аварцы. Команды в этой армии отдавались на аварском языке. Был у закавказских аварцев и свой «сенат», работавший под руководством мусульманских ученых и знатоков права - фикха, причем, заседания этого правительственного органа проводились на аварском языке в урочище Агдам, которое расположено в населенном аварцами и цахурами Мухахском ущелье.
С самых давних времен отдельные общины закавказских аварцев имели свои законы, называемые по-аварски балъ (исходное значение этого термина «борозда; линия», срав. древнерусское «ряд» в знач. «закон»). После нашествия Надир-шаха, в связи с возникновением новой военно-политической ситуации в закавказском регионе, эти законы были переработаны и, в конце концов, преобразованы на очередном заседании «сената» в 1758 г. в пространный кодекс, который тогда же был записан на арабском языке.
В зоне традиционного расселения закавказских аварцев сохранились остатки целого ряда христианских церквей и часовен (по-аварски гьатIан), а также внушительные оборонительные сооружения и мечети. Арабская письменность и арабский язык стали распространяться среди закавказских аварцев не позднее
XIII в. По-видимому, с
XVII в. отдельные грамотные представители этой части аварского народа начинают пользоваться также персидским и тюркским языками. В том же столетии появляются, прежде всего в Джаре, авторитетные ученые из числа местных жителей (самый известный из них Малламухаммад Голодинец, происходивший, кажется, из клана Нухиял). Некоторые из них занимались популяризацией отдельных сторон восточной культуры, что интересно, на родном аварском языке; записи их сохранились до наших дней. Позднее появятся, опять же преимущественно в Джаре, местные по происхождению личности, которые будут уделять много сил созданию прозаических произведений исламского содержания, а также суфийской и иной религиозной поэзии на аварском языке. Можно в данной связи упомянуть, к примеру, Мухаммадвали - сына Муртузали, потомка выходцев из Кумуха, творившего в Джаре на «болмаце» (бол мацI - «войсковой язык»), правда в его южной разновидности, на рубеже XVIII-XIX вв., а также джарца Маллахасана - сына Малламухаммада, который изложил в стихах, причем на чистом литературном аварском языке, биографию нашего Пророка. Отметим еще и то, что в XVIII-XIX вв. на территории исконного проживания закавказских аварцев существовала достаточно высокоразвитая историография и генеалогия и процветал эпистолярный жанр; все это, правда, на арабском языке.
В настоящее время закавказские аварцы, как и другие этносы, находятся в состоянии духовного спада, что является наследием имперской и коммунистической эпох. Что же им нужно? Прежде всего получить те права в области культуры и кадрового представительства на районном уровне, которые давно обрели все народы в Дагестане.

Галбац

ЗНАМЕНИТЫЕ Аварцы

правители Суракат, Умма-хан «Справедливый» и Умма-хан «Бешеный»,
Имам Гази Мухаммад(предв.горцев Дагестана и Чечни во время Кавказской войны),Имам Хамзат,Имам Шамиль(руководил борьбой горцев Даг.и Чечни 25 лет),Мухаммад Амин Асиялав из Гонода (Наиб Шамиля ,предводитель черкесов в борьбе против России),Ахбердиль Мухаммад(наиб Шамиля в Чечне),Имам Хаджи Мухаммад(руководитель восстания горцев дагестана и чечни в 1877 против царизма)

Узун Хаджи Салтинский(амир Северного Кавказа,объеденил горный Дагестан,Чечню и часть Ингушетии,ввел Шариат на этих терр.Воин и Алим.Стражался против комунист.красной армии и против белых.Практически очистил Сев.Кавказ от российских крепостей и гарнизонов.).Нажмутдин Гоцинский,(имам Дагестана и Чечни,муфтий сев.Кавказа,воевал против красноармейцев)


Чупалав Согратлинский,предводитель аварцев(андалальское вольное обществ.).,против войск иранского полководца Надир Шаха который потерпел сокрушительное поражение от нескольких тысяч горцев Дагестана. Битва произошла на територии Андалальской долины(ныне Гуниб р-н)где сто тысячное войско персов сократилось до 30тыс от атаки 5тыс горцев

По другим данным в Андалале Надыр потерял 30.000чел.79пушек,33.000лошадей,большую часть вооружения и снаряжений.Секретарь Надыршаха Мехди Хан Астрабади назвал Андалал"областью несчастий куда солдаты надыра пришли "в доб8ычу врагам".Главоным организ-м отпора шаху надыру был Андал-й къади Мух1амад Согратлинский.Фактически на терр.Андалала потерпели крах планы Надыр Шаха по экспансии на Кавказ и покорение не только Дагестана но и Чечни,Ингушетии,Кабады и тд

Аварцы-Олимпийские чемпионы.1)Загалав Абдулбек(вольн.борьба).2)Хаджимурат Магомедов(вольн.борьба.85кг.1996г).3)Сагид Муртузалиев(в.борьба.97кг.2000г).4)Мурад Умаханов(вол.борьба.69кг.2000г).5)Мавлет Батиров(вол.борьба.2004).5)Гайдарбек Гайдарбеков(бокс.2004)

Аварцы-серебряные призеры Олимпийских игр.1)Магомедхан Арацилов(борьба),2)Арсен Гитинов(вол.борьба.85кг.2000г).3)Г.Гайдарбеков(бок с.2000г).4)Магомед Ибрагимов(борьба.бронза 2000г).

Аварцы-чемпионы мира.Али Алиев(5-ти кратный чемп.мира по вол.борьбе),М.Джафаров(дзюдо),Газимагомед(9ти кратный чемп.мира по самбо),К.Курамагомедов(2-х кратный чемп.мира по вол.борьбе),С.Сажидов(вол.борьба),М.Ибрагимов(волн .борьба),Махач Муртузалиев(в.борьба),Х.Магомедов(волн.борьба),Маг а Сулейманов(тай.бокс),Султ.Ибрагимов(бокс),Джабраил ов М.(бои без правил,панкратион),Асхабалиев Раджаб(вол.борьба),Мага сто(борьба)

Гаджимурад Муслимов(дзюдо),Дауд Магомедов(волн.борьба),Ахмед Юсупов(волн.борьб),Каримула Баркалаев(панкратион),Шамиль Алиев(вол.борьба),Шарип(волн.борьба),и т.д.это наши чемпионы мира которых я смог вспомнить


Мустафа Дагестанлы (также четырёхкратный чемпион мира),

чемпион мира по дзю-до Абдулгаджи Баркалаев,
двукратный чемпион мира по профессиональной борьбе Магомедхан Гамзатханов («Волк-хан»),
чемпион мира по боям без правил Ибрагим Магомедов.

трехкратный чемпион Европы и многократный чемпион СССР по вольной борьбе Ихаку Гайдарбеков


Магомедов Абдулхалик.Чемпион мира по Тайскому боксу.Родом из селения Кеди. Дата рождения 1983 года. Спортом занимается с 2000 года. Участвовал в различных спортивных соревнованиях по таиландскому боксу (весовая категория 86кг.). Апрель 2005г.- чемпион Дагестана. Август 2005г.- чемпион Ю.Ф.О. Май 2006г.- чемпион России. Октябрь2006г.- чемпион Мира.

Завуров Шамиль.Родом из села Сильди Цумадинского района.Вес 75 кг.Двухкратный чемпион Мира по Боевому Самбо.

Магомедов Шамиль.Родом из с.Тинди.Год рождения 1976 .Двухкратный чемпион мира,двухкратный чемпион Европы,двухкратный чемпион России по кикбоксингу.

Тимур Гайдалов- Чемпион Мира И Европы


Исмаилов Магомед И. 1977 г.р. с. Чарода.
1996г.-2-е место чемпионата России по кик-боксингу; 1996г.- чемпион мира по кик-боксингу в разделе фри-стайл в Праге; 1997г.- чемпион России и серебряный призер чемпионата мира; 1998г.- чемпион кубка страны по тайскому боксу; 1998г.- серебряный призер в Тайланде на МТ "Кубке короля"; 1998г.- чемпион России в г. Муром и чемпион Дагестана по версии "Драка"; 1999г.- 2-е место в г.Бонгкоке на чемпионате мира; 1999г.- чемпион России среди профессионалов по версии "драка"; 2000г.- 3-е место чемпионата Европы в г. Пафос. Мастер международного класса, студент юридической академии.


Всех не могу вспомнить кто кого знает закидывайте у нас их очень много это тут чемпионы за последние годы а что было при СССР там тоже куча чемпионов есть.

xrabrec

Кавказская война XIX века породила большое количество героев как с одной, так и с другой стороны. Тем не менее, многие из них до недавнего времени незаслуженно оставались в тени. В этой статье мы пытаемся воссоздать ряд эпизодов из жизни одного из руководителей освободительной борьбы горцев - Ахбердилава.
Подлинное имя нашего героя - Мухаммед. Родился он в начале XIX века в столице аварских ханов Хунзахе, в семье узденя Ахберди. В Аварии его называли Ахбердил Мухаммедом или Мухаммедом Ахбердиевым; в официальных российских документах он известен как Ахверды (Ахберди) Магома.
Ахбердилав был в числе сторонников первых имамов Дагестана и Чечни - Гази Магомеда и Гамзат-бека. Сохранилось документальное свидетельство о том, что при примирении жителей аулов Новый и Старый Кахиб вместе с Мухаммедилавом Ругельдинским, которого "покойный имам Гамзат-бек назначил правителем названных населенных пунктов, присутствовал в качестве свидетеля-гаранта Мухаммед Хунзахский, сын Ахберди".
Особенно расцвел военный и административный талант Ахбердилава при Шамиле. Став в ряды его ближайших сподвижников Ахбердил Мухаммед попал в поле зрения царской администрации на Кавказе, а в 1837 году уже значился в числе предводителей восставших горцев. В мае - июле 1837 года Ахбердилав участвовал в отражении карательной экспедиции в горы командующего войсками в Северном Дагестане генерал майора К. К. Фези. После ожесточенных боев у аулов Ашильта и Тельтль, царский генерал вынужден был заключить с горцами перемирие на почетных условиях. Заключенный договор гласил: "Выдавая аманатов Магомед Мирза-хану (уполномоченному с русской стороны), мы заключили мир с российским государством, которого никто из нас не нарушит, с тем, однако, условием, чтобы ни с какой стороны не было оказано ни малейшей обиды против другой. Если же какая-либо сторона нарушит данное ею обещание, то она будет считаться изменницей, а изменник почтется проклятым перед Богом и народом..." (1)
18 сентября 1837 года Мухаммед Ахбердиев присутствует при знаменитой встрече имама Шамиля с генерал-майором Ф. К. Клюки фон Клюгенау у Гимринского родника. Генерал, сменивший К. К. Фези на посту командующего российскими войсками в Дагестане, пытался склонить имама к почетной капитуляции и явке "с повинной" в Тифлис к императору Николаю I, совершавшему в то время поездку по Кавказу. Взамен руководителю освободительного движения горцев было обещано "высочайшее прощение" и признание его "духовным лидером" мусульман Дагестана и Чечни. Шамиль реагировал уклончиво, обещая посоветоваться с наибами и старейшинами. Непримиримый Ахбердилав был возмущен предложенной сделкой, и Шамилю стоило больших усилий погасить вспыхнувший между ним и Клюгенау конфликт. Через две недели царские власти на Кавказе получили от имама отрицательный ответ на свои предложения. Назревало решительное столкновение сил.
Генерал П. Х. Граббе объяснял сложившуюся обстановку так: "На этот раз лезгины (общее название племен горного Дагестана. - И. К.) видели, что дело идет о свободе или совершенном покорении гор и что они должны употребить все усилия и последние свои средства для отстояния своей независимости" (2). Летом 1839 года, после упорных боев российские войска пробились к резиденции имама Ахульго. Шамиль обратился за помощью к своим сподвижникам. "Несколько доверенных лиц уже послано было в разные общества Дагестана для собирания новых скопищ: Ахверды Магома - в Богуял, Сурхай - в Игали, Галбац - в Анди. Присутствие их поколебало горцев, имевших уже намерение покориться русскому правительству"(3), - так вспоминал участник похода 1839 года в Дагестан офицер Генерального штаба и будущий военный министр Д. А. Милютин.
Собрав несколько тысяч горских ополченцев, Ахбердилав направился на выручку осажденному имаму. Его отряд почти неделю тревожил русские войска, осаждавшие Ахульго(4).
Воспользовавшись отвлечением части отряда П. Х. Граббе, осажденные в ночь на 23 июня 1839 года произвели вылазку, разрушив головные части осадных работ. Ахбердилав же тайными тропами пробрался сквозь кордоны царских войск и явился на Ахульго к имаму. Как все, он стойко переносил тяготы беспримерной осады, участвовал в отражении штурмов, предпринятых Граббе 16 июля и 17 августа 1839 года. В них российские войска потеряли 258 человек убитыми и 1174 - ранеными и контужеными. Немалый урон понесли и горцы(5).
Между тем как силы обороняющихся таяли (по словам Д. А. Милютина, к началу осады в аулах Старое и Новое Ахульго находилось "более 4000 душ обоего пола...; вооруженных было свыше 1000")(6), численность осаждающих непрерывно увеличивалась. В рапорте генерала Граббе от 24 августа 1839 года вновь фигурирует Ахбердилав: "Приступ к <...> саклям, прикрывавшим всю неприятельскую позицию, заставил Шамиля обратить на этот пункт большую часть своих сил, чтобы остановить движение нашей колонны. Завязалось кровопролитное общее дело, которое продолжалось до самой ночи. Мюриды, под предводительством хунзахского абрека Ахверды Магомы, держались с необыкновенным упорством, но были, наконец, вытеснены из левой сакли. Правая же, наиболее недоступная по своему положению, задержала кабардинцев долее; нужно было подвести сапу для обрушения оной. К вечеру и она была разрушена и все ее защитники истреблены; кабардинцы немедленно заняли эту готовую для них траншею и наскоро прикрылись от неприятельских выстрелов. Ночь прекратила бой..."(7)
Героические усилия Ахбердилава и его товарищей лишь отсрочили трагическую развязку. Слишком неравными были силы... 22 августа 1839 года Ахульго пал. "...В два часа пополудни на обоих замках развевалось русское знамя, - рапортовал Граббе. - 23 августа два батальона Апшеронского полка брали приступом нижние пещеры, в которых засели мюриды, и истребили всех тех, которые не решились немедленно сдаться... Потеря неприятеля огромна: 900 тел убитых на одной поверхности Ахульго, исключая тех, которые разбросаны по пещерам и оврагам, с лишком 700 пленных и имущество осажденных, множество оружия, один фальконет и два значка остались в наших руках..."(8)
Имаму с ближайшими соратниками, среди которых был и Ахбердилав, удалось вырваться из вражеского окружения.
Император Николай I отреагировал на победный рапорт настороженно: "Прекрасно, но жаль, что Шамиль ушел, и признаюсь, что опасаюсь новых его козней. Посмотрим, что далее будет"(9). Опасения императора оправдались очень скоро. Когда весной 1840 года в Чечне вспыхнуло общее восстание, своего верного сподвижника Ахбердилава Шамиль назначил наибом Малой Чечни (это наибство было одним из крупнейших).
Наиб в полной мере оправдал доверие имама, показав себя умелым администратором и талантливым полководцем. Он присоединил к Имамату часть Ингушетии (племена галашевцев и карабулаков), поднял на восстание надтеречных чеченцев. По данным П. Х. Граббе, "в участке Мичиковском под начальством Шуаип-муллы состоит около 1500 семейств, а в участке Малой Чечни под ведением Ахверды Магомы - 5700"(10). Когда начальник Чеченского отряда генерал-лейтенант А. В. Галафеев выступил 6 июля 1840 года из крепости Грозный с очередной экспедицией против восставших, Ахбердилав устроил ему засаду в Гехинском лесу, а затем 11 июля дал бой на заранее подготовленных позициях. Ход этого сражения красочно и точно изобразил в стихотворении "Валерик" М. Ю. Лермонтов, участвовавший в том походе в чине поручика Тенгинского пехотного полка. Ахбердил Мухаммед в кратчайший срок сумел собрать в единый боевой кулак разрозненные силы чеченских наибов (Джават-хана, Домбая, Шуаип-муллы, Ташав Гаджи и др.) и на равных противостоять превосходящим силам царских войск (6,5 батальонов пехоты, 1,5 тысячи казаков, 14 артиллерийских орудий). Отмечая высокое боевое искусство горцев, генерал А. В. Галафеев писал в донесении П. Х. Граббе и Е. А. Головину: "Должно отдать также справедливость чеченцам; они предприняли все, чтобы сделать успех наш сомнительным. Выбор места, которое они укрепляли завалами в продолжении 3 суток; неслыханный дотоле сбор в Чечне, в котором были мичиковцы, жители Большой и Малой Чечни, бежавших надтеречных и всех сунженских деревень, с каждого двора по 1 чел.; удивительное хладнокровие, с которым они подпустили нас к лесу на самый верный выстрел; неожиданность для нижних чинов этой встречи, - все это вместе могло бы поколебать твердость солдата и ручаться им за успех, в котором они не сомневались"(11). Потери с обеих сторон были весьма велики: у восставших - 150 человек только убитыми, в царских войсках - убитыми и ранеными 344 человека(12). Продвижение карательной экспедиции в глубь Чечни было приостановлено. Одновременно со сражением на р. Валерик горцы добились успеха в Дагестане, где Шамиль нанес поражение царским войскам у аула Ишкарты(13).
Несмотря на остроту противостояния, имам и его наиб с уважением относились к своим противникам. Ахбердилав запретил своим воинам отрубать головы убитым врагам. А после боя в Гехинском лесу Ахбердилав распорядился похоронить павших военнослужащих по христианскому обряду. С этой целью чеченцы выкрали из русского лагеря православного священника, который и совершил погребальный обряд. После этого священник был накормлен и отпущен назад.
Осенью 1840 года бои в Чечне и Дагестане возобновились с новой силой. В этот период Ахбердилав совершил смелый и дерзкий бросок на север: 29 сентября его отряд появился на Тереке против Моздока. Рассеявшийся туман помешал внезапности нападения, и под натиском царских войск повстанцы вынуждены были отступить в горы, разрушив пригородные станицы и аул генерал-майора российской службы кабардинского князя Бековича-Черкасского. Из этого похода отважный наиб привез красавицу-дочь армянского купца Улуханова Анну, ставшую впоследствии женой Шамиля под именем Шуанет.
Во время зимней кампании 1840/41 года Мухаммед Ахбердиев показал себя не только искусным стратегом, но и талантливым организатором и пропагандистом. Когда покинувшие свои дома и хозяйство и жестоко страдавшие от сильных морозов надтеречные чеченцы "начали роптать на Ахверды Магому, представляя ему, что они разорены и что не знают, чем прокормиться в будущем лете, и поэтому убедительно просили его дозволить им идти и предложить свою покорность русским; Ахверды Магома на это согласился", - об этом писал в рапорте от 14 января 1841 года Владикавказский комендант полковник Широков. Далее события разворачивались следующим образом: "Уже выбраны были два доверенных человека, чтобы отправить к нам с изъявлением покорности; но в это самое время явился какой-то Гаджи, который объявил, что он возвратился из Мекки, и подал Ахверды Магоме письмо будто бы от Ибрагима-паши (полководец, сын правителя Египта. - И. К.) и кувшин святой воды. По прочтении оного Ахверды Магома сказал окружившим, что Ибрагим-паша просит его продолжать сопротивление до весны и что тогда он с войсками сам явится в Тифлис. Это снова ободрило чеченцев; люди, назначенные для отправления к нам, были остановлены, и положено после 20 января сделать новую попытку нападения на Военно-Грузинскую дорогу"(14). Затем Ахбердилав распустил ополченцев по домам, оставив при себе наиболее преданных мюридов. Жители Малой Чечни приютили у себя своих собратьев из надтеречных аулов.
Царское командование с беспокойством наблюдало за действиями и ростом влияния чеченского наиба. Оно понимало, что Ахбердилав - уже не прежний вспыльчивый и горячий "хунзахский абрек", а выдающийся военачальник и администратор, авторитет для горцев. 29 января 1841 года Е. А. Головин отправляет секретное предписание П. Х. Граббе, в котором предлагает выделить 2 тысячи рублей серебром "на истребление Ахверды Магомы, а исполнение дела сего... возложить на генерал-майора Ольшевского", нового начальника левого фланга Кавказской линии. "Нет сомнения, - писал Головин, - что через уничтожение этого предприимчивого сподвижника Шамиля мы избавились бы от одного из самых опаснейших его орудий, и успокоение Чечни было бы тогда делом гораздо менее затруднительным".
Но службе безопасности Имамата, созданной Шамилем, удалось в то время предотвратить намеченное покушение. Более того, горской разведке стал известен план летней кампании 1841 года. "Слух, что на лето прибудет на линию много войска, пронесся в горах, и мятежники хотят воспользоваться временем, остающимся до их прибытия, чтобы нанести нам, если можно где-нибудь, чувствительный вред", - признавал П. Х. Граббе в рапорте военному министру А. И. Чернышеву(15). Ахбердилав предложил Шамилю совершить поход на запад, в Кабарду, установить контроль над Военно-Грузинской дорогой и вновь поднять на восстание адыго-черкесские племена Западного Кавказа. При этом он ссылался на предложение делегатов от абадзехского народа о совместных действиях против царских войск и соединении в Осетии на р. Ардон. Понимая, что восстание, ограниченное территорией только Дагестана и Чечни, в конечном итоге обречено на поражение, имам принял предложение своего верного наиба. 4 апреля 1841 года объединенное войско горцев, насчитывавшее, по разным данным, от 10 до 15 тысяч человек, сосредоточилось на реке Валерик, в ночь на 5-е переправившись через реку Ассу, и на рассвете 6 апреля подошло к Назрани. Но царское командование успело перебросить на угрожаемый участок крупные подкрепления. К тому же кабардинцы, осетины и назрановские ингуши не поддержали восставших. После упорных боев Шамиль вынужден был отвести свои отряды. В свою очередь, и попытка кавказской администрации развить свой успех потерпела неудачу. К лету на фронтах Кавказской войны наступило временное затишье.
Мирную передышку Шамиль использовал для укрепления государства горцев.
Мухаммед Ахбердиев с головой отдался созданию наряду с народным ополчением регулярных частей пехоты и кавалерии с полковой структурой и знаками отличия. Вскоре отряды, собираемые в наибстве Ахбердилава, вошли в число наиболее боеспособных и дисциплинированных подразделений армии Шамиля. Они неукоснительно соблюдали предписания, данные имамом: "Когда победите неверных, не убивайте ни стариков, ни женщин, ни детей; не жгите ниву, не рубите деревья, не режьте животных (кроме тех случаев, когда они необходимы вам для пищи), не обманывайте, когда вы находитесь во взаимном перемирии, и не нарушайте мир, когда вы заключили его"(16). Многие горцы из отрядов Ахбердилава (как дагестанцы, так и чеченцы) с гордостью носили знаки отличия с надписью: "Храбр и мужествен". Трусов, помеченных символическими войлочными нашивками на рукавах или спине, практически не было. Сам Мухаммед Ахбердиев к началу 1842 года имел несколько высших наград Имамата, в том числе темляк (кисть на рукоятке шашки), присвоенный ему за мужество и неустрашимость, а также особый серебряный орден с надписью: "Нет человека храбрее его. Нет сабли острее, чем его сабля"(17).
Ахбердилав проявил себя как умелый администратор. Вслед за Шамилем он определил подати в размерах гораздо меньших, чем раньше; беднейшая часть населения от налогов освобождалась. Платить разрешалось не только деньгами и сельхозпродуктами, но и всем, что жители могут или желают отдать. Поэтому, как признавал 9 января 1842 года в рапорте П. Х. Граббе начальник левого фланга Кавказской линии генерал-майор Ольшевский, чеченцы беспрекословно платят подати в общественную казну, а хлеб у них "вдвое дешевле, нежели в Кумыкском владении и в надтеречных деревнях"(18). Малоимущим горцам из казны оказывалась помощь.
Будучи человеком честным и принципиальным, Ахбердилав на посту наиба решительно боролся с любыми проявлениями воровства, коррупции, злоупотреблений должностных лиц Имамата. Когда четверо старшин попытались присвоить себе часть денег, поступивших в общественную казну в качестве выкупа за освобождение пленников, захваченных во время набега на Моздок в сентябре 1840 года, Ахбердил Мухаммед лично занялся этим делом. Он наказал виновных, а деньги велел раздать нуждающимся(19).
Об отношении Ахбердил Мухаммеда к пленным свидетельствует рассказ князя Илико Орбелиани, попавшего в плен при взятии горцами Кумуха(20). Получивший впоследствии свободу в обмен на мюридов, князь вспоминал, как наиб подошел к пленным, пригласил их сесть и объявил, что имам не затевает ничего дурного, а хочет получить за них находящегося со времен Ахульго в аманатах у российского правительства сына своего, Джемалэтдина, которого он нежно любит. Выразив искреннее сочувствие пленным, Ахбердилав пожелал им не терять твердости духа, терпения и мужества и на прощание подарил каждому по серебряному рублю. По воспоминаниям грузинского князя можно составить словесный портрет хунзахского героя: "В чертах лица его изображается доброта и хладнокровие; плотное телосложение показывает силу и здоровье; он одевается лучше прочих чеченских начальников".
Анализируя данные разведки и многочисленные донесения, новый главнокомандующий Отдельным Кавказским корпусом генерал А. И. Нейдгардт пришел в 1842 году к выводу, что самой заметной фигурой в рядах восставших горцев после Шамиля является Ахбердилав. Он был не только наибом Малой Чечни, но и мудиром (генерал-губернатором. - И. К.) всей Чечни; один из немногих среди элиты Имамата имел звание генерала (кроме него генералами были лишь дагестанские наибы Абакер-кадий и Кибит-Магомет, чеченские - Уллубий и Шуаип-мулла)(21). Предполагалось, что Мухаммед Ахбердиев займет должность имама в случае смерти Шамиля.
Весной 1843 года, готовясь к окончательному освобождению родной Аварии, Шамиль посылает своего лучшего наиба в Андию с целью создания плацдарма для наступления на Хунзах и Гергебиль. Одновременно Ахбердилаву дается почетное поручение - руководить обороной столицы Имамата - Дарго. Наибство Мухаммеда Ахбердиева в Малой Чечне в начале апреля было разделено на две части, одну из которых возглавил его друг - старшина аула Урус-Мартан Исса, а другую - татарин Юсуф-Хаджи. Как мудир Чечни, Ахбердилав руководил деятельностью вновь назначенных наибов(22).
Получив очередные донесения о действиях Ахбердил Мухаммеда, А. И. Нейдгардт распорядился форсировать действия с целью его устранения. Согласно донесению пристава горских народов князя Авалишвили, Ахбердилав 12 июня 1843 года близ аула Шатиль в верховьях р. Аргун был "тяжело ранен в спину выше лопатки пулей, которая осталась у него внутри". По хевсурским преданиям, предательский выстрел сделал во время переговоров горец по имени Чванта, подкупленный шатильскими старшинами; под другой версии стрелял молодой шатилец, давший клятву отомстить за гибель от шашек мюридов своих близких. Мухаммед Ахбердиев сумел убить покушавшегося и отступить в горы, взяв пленных и уведя большое количеств скота. Несколько дней его организм боролся за жизнь, но рана оказалась смертельной. 18 июня 1843 года Ахбердилав скончался. На следующий день начальник левого фланга Кавказской линии генерал-майор Р. К. Фрейтаг, не скрывая своего удовлетворения, доносил А. И. Нейдгардту: "По слухам, дошедшим до меня через лазутчиков, Ахверды Магома убит в деле, которое он имел с племенем ахо, смежным с кистинцами, для завоевания коего он послан был Шамилем. Смерть Ахверды Магомы имеет сильное влияние на чеченцев, и они очень упали духом"(23).
Мухаммед Ахбердиев был похоронен в селении Гуш-Керт нынешнего Шатоевского района Чечни. Осенью того же года его товарищи по оружию перешли в решительное наступление в Дагестане. 17 ноября 1843 года гарнизон российских войск покинул аварскую столицу Хунзах...