Artemida

ВЕРЕСКОВЫЙ МЕД
(Шотландская баллада)

Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.

В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.

На вересковом поле,
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый - на живом.
_______

Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед.

В своих могилках тесных,
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.

Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой наравне.

Король глядит угрюмо:
"Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск,
А меда мы не пьем!"

Но вот его вассалы
Приметили двоих
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет,-
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнес.

Сидел король шотландский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король промолвил:
"Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовили мед!"

Сын и отец молчали,
Стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними,
В море катились валы.

И вдруг голосок раздался:
"Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь!

Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну!" -
Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный
Резко и четко звучал:
"Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал!

Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочем...
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.

Пускай его крепко свяжут
И бросят в пучину вод -
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!.."

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик...
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик:

"Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен.
Пускай со мной умрет
Моя святая тайна -
Мой вересковый мед!"

Роберт Стивенсон
пер. Самуила Маршака

Хабибул

Есть в жизни смутные, тяжелые мгновенья,
Когда душа полна тревожных дум,
И ноша трудная томящего сомненья
Свинцом ложится на печальный ум;
И будущность несется тучей издалёка,
Мрачна, страшна, без меры, без конца;
Прошедшее встает со взорами упрека,
Как пред убийцей призрак мертвеца.
Откуда вы, минуты скорбных ощущений...

cheburashka

Ему не срок и он покуда спит.
Ему не час и он до срока замер
В твоей душе, нетронут, неиспит.
Родник любви
Наполнился с краями.
И я над ним от жажды изнемог.
Я у воды, но грежу
О колодце.
Любимая, позволь хотя б глоток!..
А наклонюсь - родник в глаза смеется,
Но сердце, знай, постукивает в грудь:
"Не отступай: отказ в любви не страшен.
Велик ли труд - пойти, да зачерпнуть: -
Ведь я тебе
Служу бездонной чашей!"
Озера глаз следят и стерегут,
И, как тростник, колышутся ресницы.
Хотя б глоток!.. Хочу - и не могу.
Ни подойти.
Ни выпить.
Ни решиться.

А.Мамакаев

__________________
Мало найти своё место в жизни. Надо найти его первым.

Хабибул

Бессонница
Часов однообразный бой,
Томительная ночи повесть!
Язык для всех равно чужой
И внятный каждому, как совесть!

Кто без тоски внимал из нас,
Среди всемирного молчанья,
Глухие времени стенанья,
Пророчески-прощальный глас?

Нам мнится: мир осиротелый
Неотразимый Рок настиг -
И мы, в борьбе, природой целой
Покинуты на нас самих;

И наша жизнь стоит пред нами,
Как призрак, на краю земли,
И с нашим веком и друзьями
Бледнеет в сумрачной дали;

И новое, младое племя
Меж тем на солнце расцвело,
А нас, друзья, и наше время
Давно забвеньем занесло!

Лишь изредка, обряд печальный
Свершая в полуночный час,
Металла голос погребальный
Порой оплакивает нас!

Хабибул

Есть некий час, в ночи, всемирного
молчанья,
И в оный час явлений и чудес
Живая колесница мирозданья
Открыто катится в святилище небес.

Тогда густеет ночь, как хаос на водах,
Беспамятство, как Атлас, давит сушу;
Лишь Музы девственную душу
В пророческих тревожат боги снах!

Talisman

И лет уже прошло немало вроде,
И вроде было всякое в судьбе .
Но почему из сердца не уходит
Моя любовь и ненависть к тебе ?

Как на ладони лезвие кинжала -
Нет , не плашмя , а самым острием -
С тобой , разлуки горечи немалой ,
Дорога жизни выжжена огнем .

И никуда от памяти не деться ,
Не бросить вызов жизненным ветрам ...
Вот так сквозь годы , отдаваясь в сердце ,
Болит от старой раны шрам .

Я все простил без зла и молчаливо .
Коль есть за что , и ты меня прости .
И дай Аллах , чтоб ты была счастливой ...
Но нам с тобой уже не по пути .

__________________
"Уважение к людям есть уважение к самому себе."

JelSa

..Со мною так бывает иногда:
Под мимолетность взбалмошной идеи
Смотрю, как вдаль уходят поезда,
И хочется уехать поскорее.

Взмахнет с перрона кто-нибудь рукой,
Устало подо мною скрипнет полка;
И за окном просторы и покой
Вдруг замелькают призрачно и долго.

И, может быть, сойду я поутру
На маленьком затерянном перроне,
И рук моих, озябших на ветру,
Коснуться чьи-то теплые ладони.

И я поверю в то, что полюбил;
Захочется, совсем не скуки ради,
Счастливым быть, насколько хватит сил...
Быть может, их как раз-то и не хватит.

Однажды только пусть поможет Бог
На прошлое с улыбкой оглянуться -
Счастливым и усталым от дорог
Вернуться...
Обязательно вернуться!

Гелла

Страх

Взмах -
Вездесущим конструктором Лего
Впотьмах
Бегущим по мокрому снегу
Влекущему (несущему) страх
По блеклому следу
Блюющему страхом
По лгущему небу

А. Бармутов (Папа Лёша)

__________________
Только овощи счастливы. (с)

cheburashka

Бывало все: и счастье, и печали,
и разговоры длинные вдвоем.
Но мы о самом главном промолчали,
а может, и не думали о нем.
Нас разделило смутных дней теченье -
сперва ручей, потом, глядишь, река...
Но долго оставалось ощущенье:
не навсегда, ненадолго, пока...
Давно исчез, уплыл далекий берег,
и нет тебя, и свет в душе погас,
и только я одна еще не верю,
что жизнь навечно разлучила нас.

__________________
Мало найти своё место в жизни. Надо найти его первым.

cheburashka

Распутицей души встречаю межсезонье.
Я, кажется, прочел все книги в городке.
В забытом и людьми, и Богом гарнизоне
Плачу стихами дань владычице-тоске.

Здесь лица и дома нарисовали серым,
Как будто у творца закончились цвета.
Здесь жизнь подчинена ранжиру и размеру,
Здесь уровняла всех глухая нищета.

Пристанище мое промозгло и убого.
Здесь правят сквозняки и голоса всю ночь,
Прокурено насквозь, но здесь не судят строго
Чудачества мои, а дым уносит прочь.

Лекарство от тоски имеется в достатке,
Но доктора мои сегодня далеко.
Я пью полночный чай, остывший и несладкий,
Заканчивая день зачеркнутой строкой.

На что мне эта блажь - переводить бумагу,
К тому же вздрогнул свет – он кончится вот-вот.
Я научился здесь воспринимать как благо
Наличие в сети простых ампер и вольт.

Я научился здесь скучать о самом главном:
Мне так недостает тепла далеких рук.
А зимняя тоска перетекает плавно
В приятную почти весеннюю хандру.

__________________
Мало найти своё место в жизни. Надо найти его первым.