Amma

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух.
Да, таким я и буду с тобой:
Не для ласковых слов я выковывал дух,
Не для дружб я боролся с судьбой.

Ты и сам был когда-то мрачней и смелей,
По звездам прочитать ты умел,
Что грядущие ночи — темней и темней,
Что ночам неизвестен предел.

Вот — свершилось. Весь мир одичал, и окрест
Ни один не мерцает маяк.
И тому, кто не понял вещания звезд,—
Нестерпим окружающий мрак.

И у тех, кто не знал, что прошедшее есть,
Что грядущего ночь не пуста,—
Затуманила сердце усталость и месть,
Отвращенье скривило уста...

Было время надежды и веры большой —
Был я прост и доверчив, как ты.
Шел я к людям с открытой и детской душой,
Не пугаясь людской клеветы...

А теперь — тех надежд не отыщешь следа,
Всё к далеким звездам унеслось.
И к кому шел с открытой душою тогда,
От того отвернуться пришлось.

И сама та душа, что, пылая, ждала,
Треволненьям отдаться спеша,—
И враждой, и любовью она изошла,
И сгорела она, та душа.

И остались — улыбкой сведенная бровь,
Сжатый рот и печальная власть
Бунтовать ненасытную женскую кровь,
Зажигая звериную страсть...

Не стучись же напрасно у плотных дверей,
Тщетным стоном себя не томи:
Ты не встретишь участья у бедных зверей
Называвшихся прежде людьми.

Ты — железною маской лицо закрывай,
Поклоняясь священным гробам,
Охраняя железом до времени рай,
Недоступный безумным рабам.

__________________
......

Сарият

Научись уходить как я –
Неспеша и при этом красиво!
И не плачь, - плакать,слышишь,нель
зя,
Лучше ты улыбнись ему мило
Он подумает: «Как хороша!»
И решит,что его не любила,
И его разорвется душа,
Значит,ты за себя отомстила!
И не хлопай дверями,поверь,
Ей ведь больно,она тоже любит,
Лучше тихо прикрой его дверь,
Он тогда о тебе не забудет.
Научись на прощанье простить,
Только взглядом его губ коснуться,
И эмоции все отпустить,
И не думай,что сможешь вернуться.
Ты запомни: назад не вернуть,
Что разбилось, как чашу не склеишь,
Так что лучше плохое забудь
И продолжи в любовь снова верить.
По ночам ты ему не звони,
Пожалей, что ли, телефонистку!
И пластинку свою ты смени,
Ты похожа уже на артистку.
Только роль надо честно играть,
Гордой быть и, как птица, крылатой,
Не пытайся его оправдать, -
Не всегда ты была виноватой.
Научись уходить не как я…
Неспеша, аккуратно,жестоко.
Уходи, чтоб он знал - без тебя
Ему будет совсем одиноко!

вот как уходить надо
автора не знаю...но дико понравилось

__________________
Забыть вас?Что вы!Мне б сперва запомнить...

Lara

Ма бехдайша дог сан, ма бехдайша,
Со йитийша тховса ойла ян,
Ма хьедайша хада герга дахна мерзаш,
Сайн сих хьоькхуш аса айса дут1къди уьш...
Ма язъяйша суна буьйса, ма язъяйша,
Цуьнан ц1еналлех аса мог1а буццалца

Стагцогал

Вершители ветра,судеб и погод
По улицам Мемфиса бродят,живые,
Покуда безумная Александрия
В предчувствии гота папирусы жжет.

Какой-то верховный неназванный Бог
Теперь безмятежно уснет, успокоясь...
Никто никогда не читал эту повесть
И Феникс из пепла воскреснуть не смог.

Счастливые годы Египта прошли
И двери в былое неслышно сомкнулись
-Что делаешь с миром, о брат мой Анубис?
-Да так,очищаю его от земли...

Звереет глаза разъедающий пот...
Как долго и трудно кончается лето!
В угодьях собакоголового Сета
Все ждут не дождуться сезона охот.

Уж скоро загонщики в рог протрубят,
И егерь осклабится -милости просим!
Листва осторожно предчувствует осень,
А осень готовит свой медленный яд...

__________________
Принимаем участие в конкурсе сегодня!

"Получив удар по щеке, подставить другую?! Дудки!!! Голову отгрызу,мерзавцу!"

Amma

Другая


Ее в себе я убила:
ведь я ее не любила.

Была она -- кактус в горах,
цветущий пламенем алым;
была лишь огонь и сухость.


Камень и небо лежали
в ногах у нее, за спиною;
она никогда не склонялась
к глазам воды за водою.

Там, где она отдыхала,
травы вокруг поникали, --
так жарко было дыханье,
так щеки ее пылали.

Смолою быстро твердела
ее речь в любую погоду,
чтоб только другим не казаться
отпущенной на свободу.

Цветок, на горах растущий,
сгибаться она не умела,
и рядом с ней приходилось
сгибаться мне то и дело...

На смерть ее обрекла я,
украв у нее мою сущность.
Она умерла орлицей,
лишенной пищи насущной.

Сложила крылья, согнулась,
слабея внезапно и быстро,
и на руку мне упали
уже погасшие искры.

Но сестры мои и поныне
все стонут по ней и скучают,
и пепел огня былого
они у меня вырывают.

А я, проходя, говорю им: -
В ущелья вам надо спуститься
и сделать из глины другую,
пылающую орлицу.

А если не можете, -- значит,
и сердце помнить не может.
Ее в себе я убила.
Убейте вы ее тоже!

Габриэла Мистраль

__________________
......

Amma

Смерть моря




Как-то ночью умерло море,
словно жить в берегах устало,
все сморщилось, все стянулось,
как снятое покрывало.

Альбатросом в пьяном восторге
или чайкой, что жизнь спасала,
до последнего горизонта
на девятом вале умчалось.

И когда обворованный мир
открыл глаза на рассвете,
оно стало сломанным рогом:
кричи -- ни за что не ответит.

И когда рыбаки решились
на уродливый берег спуститься
был весь берег смят и взъерошен,
словно загнанная лисица.



Было так велико молчанье,
что оно нас всех угнетало,
и казалось, высится берег,
словно колокол, сломанный шквалом.

Tам остались одни ракушки,
блеск скелетов мертвенно-белый
и медузы, что вдруг оказались
без любви, без себя, без тела.

Там остались призраки-дюны,
словно пепел и словно вдовы,
и глядели в слепую пустыню,
где не будет радости новой.

И туман, перо за пером
ощупывая со стоном,
над мертвым большим альбатросом
стоял, словно Антигона.

Глядели глазами сирот
устья рек, утесы и скалы
в холодный пустой горизонт, -
их любовь он не возвращал им.

И хоть морем мы не владели,
как подстриженною овечкой,
но баюкали женщины ночью его,
как ребенка, у печки;

и хоть в снах оно нас ловило
всеми щупальцами осьминога
и утопленников то и дело
прибивало оно к порогу, --

но, не видя его и не слыша,
мы медленно умирали,
и наши иссохшие щеки
ввалились от горькой печали.

За то, чтоб увидеть, как мчится
быком одичалым на гравий,
разбрасывая раздраженно
медуз и зеленые травы;

за то, чтоб оно нас било
просоленными крылами,
чтоб на берег рушились волны,
набитые чудесами, --

мы дали бы морю выкуп,
платили бы мы домами
и -- как побежденное племя -
сыновьями и дочерями.

Как задохнувшимся в шахте,
дыхания нам не хватает,
и гимны, и песни, и слово
на наших губах умирают.

Все зовем мы его и зовем,
рыбаки с большими глазами,
и горько плачем в обнимку
с обиженными парусами.

И, качаясь на них, качаясь, --
их когда-то качало море, --
мы сожженные травы жуем --
в них вкус водяного простора -
или наши руки кусаем,
как скифы пленные в горе.

И, схватившись за руки с плачем,
когда ночь покрывает сушу,
мы вопим, старики и дети,
как забытые богом души:

"О Т'аласса, древний Таласса,
ты спрятал зеленую спину,
позови, позови нас с собою,
не навек же ты нас покинул!
А если ты мертв, пусть примчится
к нам ветер, безумный, как память,
пусть он нас подхватит, поднимет
и вдаль унесет с облаками:
мы снова увидим заливы,
и умрем мы над островами".

Габриэла Мистраль

__________________
......

Knyaginya

Граф болеет

Лежу в постели и болею,
Упершись взором в балдахин.
Попрятались опять лакеи
И некому разжечь камин.

Фамильный замок пуст и мрачен,
За окнами сгустилась тьма.
Нет в жизни счастья и удачи,
Ушла графиня в "Синема".

В такую тяжкую минуту
Хоть кто -то мне б налил "Шартрез",
Но вам, графиня, почему-то
Луи милее... Де Фюнес.

Умру - заплачете вы горько,
Не плакали вы так давно
С тех пор, как в Пальма-де-Майорке
Вы проигрались в казино.

К себе испытываю жалость,
И слезы по щекам текут.
-Графиня, где вы задержались
На целых двадцать пять минут.

__________________

Knyaginya

Графиня уехала в Париж

Старинный замок полон привидений,
нелепых и забавных. Сняв парик,
в уютном кресле дремлет граф - старик,
и тают свечи каплями мгновений.

В привычной полудреме чьи-то лица
сливаются в аморфное пятно,
и знает граф - увы, не суждено
с ним ничему хорошему случиться.

Не шлет графиня писем из Парижа,
молчит ее мобильный телефон.
И сладостный из уст графини стон
он, вероятно, больше не услышит.

Графиню атакуют папарацци
при входе в казино и "Мулен Руж"...
Как в пошлом фарсе, дремлет старый муж
На фоне устаревших декораций,

в привычно элегантном черном фраке...
Над ним парит воспоминаний рой,
и ласковой, но властною, рукой
он гладит призрак преданной собаки.

__________________

Amma

зависть чёрная затмила
ваши глупые глаза.
Им ничто, видать, не мило,
Если моря бирюза
С небом медленно сливаясь,
Превращается в пейзаж.
Поверните-ка к супругу
Недовольный ваш vizage.
Видно слишком перебрали
На вчерашнем вы балу,
отойдите тихо в ванну,
И не рвите на полу...

__________________
......

Amma

Воздух


В поле, где шалфей и мята,
где земля в цветах, как в звездах,
словно ждал, меня встречает
Воздух.

То берет меня в объятья
с ласковой своей сноровкой,
то закручивает платье,
как веревку.

Как змея, шипит на ветках,
листья в чаще отряхает
или у меня дыханье
отнимает.

Папоротникам и крыльям
не дает он запылиться;
у него свои растенья,
птицы.

Я тянусь к нему руками,
и ловлю, и догоняю;
он меня мельканьем быстрым
ослепляет.

И касаюсь, не касаясь,
и ловлю -- рука пустая;
он смеется, новой шуткой
одаряя.

Я иду назад по рощам,
по дубовой, по сосновой,
гонится за мною Воздух
снова.

В дом свои каменный вхожу я,
от волос прохладой веет:
как хмельные, как чужие,
тяжелеют.

Непокорные, не могут
на подушке поместиться;
чтоб уснуть, должна я с ними
повозиться.

Должен он прилечь сначала
великаном-альбатросом
или снастью, что спустили
трос за тросом.

Если волосы утихнут,
засыпаю утром, поздно:
так измучил мать ребенок -
Воздух.


Габриэла Мистраль

__________________
......