Illanch

Теперь по прошествии многих лет я начинаю понимать, что поэзии как раз-таки в этом стихотворении и нет. Это не означает, что всё творчество поэта я воспринимаю в русле данной сентенции. Бальмонт в моём представлении всегда предстаёт в качестве замечательного лирика. Но в данном стихотворении он явно экспериментирует, то есть, демонстрирует читателю словесный звукоряд, не лишённый однако определённого изящества, в ущерб поэтическому содержанию. Стихотворение отдаёт академическим холодком и не волнует читателя. Это моё личное мнение, которое я никому не навязываю. Может быть, и ошибочное.

__________________
Ответственность за взрыв в теме «Типы мужчин, которые никогда не женятся» взяла на себя боевая феминистическая ячейка «Модераторши Амины»...

Принимаем участие в конкурсе сегодня!

Fabula

А мне этот стих нравился из школьной программы. До сих пор декламирую)

В. Жуковский "Невыразимое"

Что наш язык земной пред дивною природой?
С какой небрежною и легкого свободой
Она рассыпала повсюду красоту
И разновидное с единством согласила!
Но где, какая кисть ее изобразила?
Едва-едва одну ее черту
С усилием поймать удастся вдохновенью...
Но льзя ли в мертвое живое передать?
Кто мог создание в словах пересоздать?
Невыразимое подвластно ль выраженью?..
Святые таинства, лишь сердце знает вас.
Не часто ли в величественный час
Вечернего земли преображенья,
Когда душа смятенная полна
Пророчеством великого виденья
И в беспредельное унесена, —
Спирается в груди болезненное чувство,
Хотим прекрасное в полете удержать,
Ненареченному хотим названье дать —
И обессиленно безмолвствует искусство..
Что видимо очам — сей пламень облаков,
По небу тихому летящих,
Сие дрожанье вод блестящих,
Сии картины берегов
В пожаре пышного заката —
Сии столь яркие черты —
Легко их ловит мысль крылата,
И есть слова для их блестящей красоты.
Но то, что слито с сей блестящей красотою —
Сие столь смутное, волнующее нас,
Сей внемлемый одной душою
Обворожающего глас,
Сие к далекому стремленье,
Сей миновавшего привет
(Как прилетевшее незапно дуновенье
От луга родины, где был когда-то цвет,
Святая молодость, где жило упованье),
Сие шепнувшее душе воспоминанье
О милом радостном и скорбном старины,
Сия сходящая святыня с вышины,
Сие присутствие создателя в созданье —
Какой для них язык?.. Горе́ душа летит,
Все необъятное в единый вздох теснится,
И лишь молчание понятно говорит.

Dodam

Мне очень понравилось это стихотворение...

Слепая

ЧУЖОЙ:
Тебе сейчас об этом говорить
не страшно?

СЛЕПАЯ:
Нет. Ведь то была другая.
Она жила, и видела, и пела.
Она мертва.

ЧУЖОЙ:
И смерть ее была
тяжелой?

СЛЕПАЯ:
Да. Жестока смерть к беспечным.
Быть сильной нужно — даже чтобы смерть
чужую вынести.

ЧУЖОЙ:
Тебе чужой
умершая была?

СЛЕПАЯ:
Скорее — стала.
Смерть отчуждает даже мать от сына.
Но все же поначалу было страшно.
Все тело было раной. Целый мир,
который цвел и зрел в вещах,
был из меня тогда с корнями вырван
и с сердцем (так казалось мне). И я
лежала взрытою землей и слез
холодный дождь пила. Из мертвых
моих очей они текли так тихо,
так бесконечно, как с пустого неба,
где бог скончался, облака могли бы
на землю падать. Слух мой странно вырос
Он ощущать неслышимое стал:
и время, что струилось вдоль волос,
и тишины стеклянный нежный звон.
Руками чувствовала я тогда
дыхание огромной белой розы.
А в мыслях — только ночь и снова ночь.
И я ждала, когда в мое окно
пробьется слабый свет, потом
он вырастет и станет тем, давно
в моих руках лежащим, днем.
И Я будила мою мать, когда
ночной сволакивался бред.
Кричала я: иди сюда!
Дай свет!
И долго я лежала в тишине.
Плитой из камня было одеяло.
Вдруг тьму сиянье озаряло.
То мама плакать начинала.
Об этом больно думать мне.
Дай свет! — во сне кричала я. —
На грудь Вселенная мне давит! Дай вздохнуть,
скорей сними ее, сними,
костьми я лягу сейчас — тебе мало?
Пускай она к звездам идет — я устала.
Как мне жить, если пало небо вниз с высоты?
Это здесь ты, мама?
Здесь кто-то еще? Кто там спрятался в угол?
Кто там за занавеской? Вьюга?
Мама — дождь? Мама — ночь? Нет?
Значит — свет?.. Свет!
Без меня! Как это может быть, что свет без меня?
Неужели по мне нигде не тоскуют?
Кто-нибудь спросил обо мне хоть раз?
Или нас уже всюду забыли?
Нас?.. Так ведь ты среди них;
у тебя не отнято ничего.
Вокруг лица твоего все вещи хлопочут, только и знают,
что ему угождать.
Ты можешь глава закрывать,
если устанешь, и отдыхают глаза,
потом поднимаешь веки.
...Мои глаза онемели навеки.
С моих цветов все краски ветер развеет.
Зеркала мои заледенеют.
Строчки в книгах моих зарастут сорняками.
Мои птицы будут между домами
лежать и биться в окна чужих людей.
Все связи порваны в жизни моей.
Я покинута и людьми, и вещами.
Я — остров.

ЧУЖОЙ:
Я приплыл к тебе через море.

СЛЕПАЯ:
Что? На остров?.. Приплыл по морю?

ЧУЖОЙ:
Вплотную к тебе подошел баркас,
тихо тебя коснулся — вот так.
В сторону берега сейчас
его флаг развевает ветер.

СЛЕПАЯ:
Я — остров. Я одна на свете.
Я богата.
Раньше, в первые те недели,
когда еще чувства мои не хотели
старых путей забыть навсегда, —
я страдала тогда.
Они выходили из сердца толпой,
куда — я знать не могла.
И вдруг ощутила я рядом со мной
все, чем я раньше была.
Кричали чувства мои, толпясь
вокруг замурованных глаз, которые не отвечали.
Сбитые с толку, стояли чувства...
Сколько прошло — я бы знать хотела,
быть может, годы. Я помню те дни,
когда, обессиленные, они
шли назад, в мое тело.

Теперь зарос к глазам моим путь,
и я забыла о нем.
И тело мое, словно темный дом,
чувствами населено. Словно люди,
только что вышедшие из больницы,
они с удовольствием ходят, кружат,
воспоминаний страницы
листают иные,
но молодые смотрят наружу.
Туда легко проникает их взгляд —
стеклянный наряд проницаем для них.
Мой лоб теперь видит, рука, как стих,
чужую руку читает,
нога беседует с мостовой.
Могу говорить я, и голос мой
все птицы слышат и знают.
Я со всем, что вокруг, слита.
Для меня теперь все цвета
в звук и запах обращены.
И каждый час мой украшен их
звоном тихим.
Мне книги даны.
Их ветер в кронах листает; слова
я различаю, когда листва
шумит, и тихо их повторяю.
И смерть, что, как незабудки, рвет
глаза, моих не найдет...

ЧУЖОЙ (тихо):
Я знаю......

__________________
"..Дoккхa дуьнe т1aрaл гaтдeлчa, хьo, сaхьийзaш, хьaйн г1aйг1aнцa висчa, дeгaн oзe aхь лaдoг1aлaхь, хьaйн сaтийсaм мaьршa битaлaхь..."

Dodam

Очень тронуло.....

ПОДАРКИ СИРОТ К НОВОМУ ГОДУ

I

Мглой комната полна, и осторожно в ней
Звучит шушуканье печальное детей.
Две детских головы за занавеской белой,
От грез отяжелев, склоняются несмело.
Снаружи стайка птиц друг к другу зябко льнет,
И крылья не влекут их в серый небосвод;
Проходит Новый год со свитою туманной;
Влача свой снежный плащ и улыбаясь странно,
Он плачет и поет, охвачен дрожью он.

II

Как будто окружил их мрак со всех сторон,
Как будто ночь вокруг, два малыша смолкают
И словно голосу далекому внимают,
И часто вздрагивают, слыша золотой
Предутренний напев, что в шар стеклянный свой
Стучит и вновь стучит, отлитый из металла.
Промерзла комната. Валяются устало
Одежды траурные прямо на полу;
Врывается сквозняк в предутреннюю мглу,
Своим дыханием наполнив помещенье.
Кто здесь отсутствует? - вы спросите в смущенье.
Как будто матери с детьми здесь рядом нет,
Той, чьи глаза таят и торжество и свет.
Забыла ли она вечернюю порою
Расшевелить огонь, склонившись над золою?
Забыла ли она, свой покидая дом,
Несчастных малышей укрыть пуховиком?
Неужто не могла их оградить от стужи,
Чтоб ветер утренний к ним не проник снаружи?
О греза матери! Она, как пух, тепла,
Она - уют гнезда, хранящего от зла
Птенцов, которые в его уединенье
Уснут спокойным сном, что белых полн видений.
Увы! Теперь в гнезде тепла и пуха нет,
И мерзнут малыши, и страшен им рассвет;
Наполнил холодом гнездо суровый ветер...

III

Теперь вы поняли: сироты эти дети.
Нет матери у них, отец их далеко,
И старой женщине-служанке нелегко
Заботиться о них. Одни в холодном зданье
Они встречают день. И вот у них в сознанье
Воспоминания теснятся, и опять,
Как четки, можно их весь день перебирать.
Чудесен был рассвет, суливший им подарки!
А ночью были сны таинственны и ярки,
И каждый, что хотел, то и увидел в них:
Игрушки, сладости в обертках золотых;
И в танце это все кружилось и сверкало,
То появлялось вновь, то снова исчезало.
Как было весело, проснувшись в ранний час
И протерев глаза, почувствовать тотчас
Вкус лакомств на губах... Уж тут не до гребенки.
День праздничный пришел - и вот горят глазенки,
И можно босиком направиться к дверям
Родителей, вбежать в их комнату, а там
Уж поцелуи ждут, улыбки, поздравленья,
И ради праздника на радость разрешенье.

IV

О, сколько прелести в словах таилось их!
Как изменилось все в жилище дней былых!
Потрескивал огонь, горя в камине жарко,
И комната была озарена им ярко,
И отблески огня, то дружно, то вразброд,
По лаку мебели водили хоровод.
А шкаф был без ключей... Да, без ключей... Как странно!
К себе приковывал он взгляды постоянно,
Он заставлял мечтать о тайнах, спящих в нем,
За дверцей черною, что заперта ключом;
И слышался порой из скважины замочной
Какой-то смутный гул во мгле его полночной.
Сегодня комната родителей пуста,
Луч света под дверьми сменила темнота,
Нет больше ни ключей, ни жаркого камина,
Ни поцелуев нет, ни шалости невинной.
О, новогодний день печально встретит их!
И слезы горькие из глаз их голубых
На щеки падают, и шепот раздается:
"Когда же мама к нам издалека вернется?"

V

В дремоту малыши погружены сейчас.
Вам показалось бы, что и во сне из глаз
Струятся слезы их... Прерывисто дыханье...
Ведь сердцу детскому так тягостно страданье!
Но ангел детства стер с ресниц их капли слез,
И сны чудесные двум детям он принес,
И столько радости в тех сновиденьях было,
Что лица детские улыбка озарила.
Им снится, что они, на руку опершись
И голову подняв, глазенками впились
В картину розового рая: он пред ними
Играет радужными красками своими.
В камине, весело горя, огонь поет...
Виднеется в окне лазурный небосвод...
Природа, пробудясь, от солнца опьянела...
Земля, его лучам свое подставив тело,
Трепещет, чувствуя их поцелуев жар...
А в доме - свет, тепло... Развеялся кошмар...
Не видно на полу одежды этой черной...
Злой ветер перестал выть у дверей упорно...
И словно властвует здесь воля добрых фей...
Крик рвется из груди двух радостных детей...
Вот материнская кровать... Там что-то блещет,
На ярком серебре луч розовый трепещет,
И украшения сверкают и горят,
Мерцает перламутр и рядом с ним гагат;
И там на золоте начертаны упрямо
Слова заветные, слова "ДЛЯ НАШЕЙ МАМЫ!"

1869 г.

__________________
"..Дoккхa дуьнe т1aрaл гaтдeлчa, хьo, сaхьийзaш, хьaйн г1aйг1aнцa висчa, дeгaн oзe aхь лaдoг1aлaхь, хьaйн сaтийсaм мaьршa битaлaхь..."

Sielsat

Не плачь, не морщь опухших губ,
Не собирай их в складки.
Разбередишь присохший струп
Весенней лихорадки.

Сними ладонь с моей груди,
Мы провода под током.
Друг к другу вновь того гляди,
Нас бросит ненароком.

Пройдут года, ты вступишь в брак,
Забудешь неустройства.
Быть женщиной — великий шаг,
Сводить с ума — геройство.

А я пред чудом женский рук,
Спины, и плеч, и шеи
И так с привязанностью слуг
Весь век благоговею.

Sielsat

Я говорил - ты хочешь, хочешь?
Могу я быть тобой любим?
Ты счастье странной пророчишь
Гортанным голосом своим.

А я плачу за счастье много,
Мой дом — из звезд и песен дом,
И будет сладкая тревога
Расти при имени твоем.

«И скажут — что он? Только скрипка,
Покорно плачущая, он,
Ее единая улыбка
Рождает этот дивный звон.

И скажут — то луна и море,
Двояко отраженный свет —
И после — о какое горе,
Что женщины такой же нет!»

Но, не ответив мне ни слова,
Она задумчиво прошла,
Она не сделала мне злого,
И жизнь по-прежнему светла.

Ко мне нисходят серафимы,
Пою я полночи и дню,
Но вместо женщины любимой
Цветок засушенный храню.

zaremka

Знаешь, что такое"одиночество"
Это жизнь не чувсвуя себя.
Осознавать, что с прошлым все покончено,
Это значит, мерзнуть у огня.
Как забыть, когда не забывается?
Как вернуть того, что не вернешь?
Говорят, что с годами все стирается,
Я не верю, слышишь, это ложь!
Потому, что в каждом похожем
Цветом глаз иль голосом стобой
В каждом незнакомом мне прохожем
Ты как тень встаешь передо мной
Я устала, не могу молчать
Мне говорить с табою хочется
Или просто встретить и узнать
Боже! Как я боюсь одиночества

zaremka

Я сломалась,провалилась....
Я прогнулась под мир иной!
Я хотела лететь,но разбилась....
Убежать не дано мне одной!
Я закрыла глаза перед светом,
Ноги я подогнула в пути,
Голос сердца заткнуть я сумела....
Поняла,что не в силах дойти!
Я хотела взлететь выше солнца,
Но судьба прострелила крыло!
Жизнь моя на меня наступила,
С болью я погрузилась на дно!
Каждый миг мне становится больно,
Но себе я не дам умереть.....
Я лежу,я готовлюсь,я верю....
Я однажды смогу полететь!!!!

zaremka

Прошлое мне дышит в спину,
А настоящее меня сведёт с ума,
И будущее держит дверь так сильно,
Что я боюсь, мне не попасть туда.
Я создала свой мир своими же руками,
В него впуская я того, кого хочу,
Мой мир многоликий, живёт, изменяясь,
Грустит и смеётся, как я...
Мой мир умирает, затем возрождаясь,
Скитаясь во тьме, как и я...

zaremka

Я не буду страдать, двери настежь раскрою,
Я не буду рыдать, звонким смехом зальюсь.
И от всех свою боль и отчаяние скрою
И никто не заметит в глазах моих грусть.
Я разлуке назло всех счастливее буду,
И в прохожем найду исцеляющий взгляд,
Все обиды сотру, все печали забуду,
Не позволю себе оглянуться назад!
В ожидании встреч сердце биться не станет,
Что за прок от моей безответной любви?
Только ветере-бродяга в осеннем тумане
Невеселые мысли развеет мои...