Mr.Мыслитель...

Лирический приход дуй-хьун...
"Коллинс входит в эфир: "Вижу странный объект!
Что-то я не пойму... НЛО это - что ли?!"
Иронично с Земли: "Может, Ноев ковчег
Мифам всем вопреки на Луне быть изволит?!"

Mr.Мыслитель...

Пророк Муса.
Судьбы знамение свершится, день судный близок, оглянись.
Муслим, с познанием послушай правдивый и святой Хадис.
Жил много сотен лет назад, народа праведный правитель,
Муса пророком божьим был, сердец от скверны избавитель.
И умме он вещал знаменья, народ, Исраила сыны
Внимая проповедей, были, заветам Господа верны.
И был средь них великий грешник, заветам свыше не внимал,
Заблудший от дороги вечной, на путь невежества он стал.
Но вот свершилось предписанье, в назначенный судьбою час,
Нежданно смерть его настигла, и жизни луч его угас.
И повелел тогда Посланник обряд не совершать над ним,
Не хоронить и бросить тело - в пример муъминам остальным.
«Он этой участи достоин, презренным грешником он был»:
собравшимся Пророк промолвил: « Иного он не заслужил.
Его убежище геена, в Аду гореть ему всегда, Садов блаженства,
Райских гурий, ему не видеть никогда».
И в час, когда, свершив молитву, пророк о милости просил,
С посланьем праведным явился великий Ангел Джабраил.
«С всевышнего благословенья приветствую тебя Пророк,
народ свой призывай к спасенью, не умолим грядущий рок.
Избранник Господа миров, тебе Аллах повелевает,
Немедленно предать земле. Душа, которого страдает.
Того невежду, нечестивца, что не схоронен напоказ.
Сам схорони, как подобает, таков Всевышнего приказ».
Веленье Господа исполнил, Пророк беспрекословно вмиг.
И завершив обряд священный, он низко головой поник.
Его же мучили сомненья, того, что было суждено,
Ему святое откровенье от Господа вдруг снизошло.
«О мой посланник увещатель, печален и смущен твой лик.
О чем задумался так сильно и душу, что твою томит?»
Пророк промолвил: « О Всевышний! Я не могу никак понять,
За что прегрешного невежду, я должен был земле предать?
Другим мухминам в назиданье его я облик осквернил,
Ведь он достоин наказанья, за те грехи, что совершил».
«Ты прав, он за свои деянья, быть должен в пламени огня,
но ждет, какое воздаянье - не предсказуема судьба.
Когда был срок его исписан, к нему явился Азраил.
И прежде чем с душой проститься тот грешник искренне взмолил:
«О Боже, я молю Тебя, настал конец, и жизнь промчалась,
в забвенье жизнь моя прошла, смятенья лишь в душе осталось.
Поддавшись воле искушенья, свой срок предписанный прожил,
Вкусив услады наслажденья, соблазну, обольстясь грешил.
В невежество я устремился, тропою скверны, О Аллах!
И за поступки я стыдился, покаяться в своих грехах.
Но всей душой в тебя я верил, и никогда не отрицал,
Твоё могущество над миром, хоть и на путь неверный стал.
И вот теперь к тебе взываю, в последний и предсмертный час.
И всей покорностью стонаю, прошу, прости меня сейчас».
«За то, что искренне раскаясь, тот грешник душу исцелил,
с надеждой к милости взывая, я все грехи ему простил.
И от огня его избавил, и милость ниспослал свою,
В блаженный мир его направил, теперь пребудет он в Раю».
Пророк услышал откровенье, с покорностью склонил глаза.
От чувств нахлынувших в мгновенье, скатилась по щеке слеза.
Посланник размышлял о вечном, как не предвидима судьба.
И как рабам своим без меры, Аллаха милость велика.
Муслимы внемлите Хадису, ведь наша жизнь греха полна.
А День Суда уже так близок, в тот День воздастся нам сполна.
Настанет час неумолимо, и солнце с запада взойдет.
Свершиться грозное знаменье, срок покаянья истечет.
Взывайте к Господу покорно, Аллах Прощающий Велик.
И. Преклоняясь, пред Всевышним, в молитвах обращай свой лик.
Судьбы знамение свершится, день судный близок, оглянись.
Муслим, с познанием послушай правдивый и святой Хадис.

Mr.Мыслитель...

Кстати автором этого шедевра является мой дв.брат Аслан Яричев.Который по милости Аллаха (с.в.т.) стал шахьидом, инщя-Аллахь...

Yana

Ледяная баллада

Льды все туже сжимает круг,
Весь экипаж по тревоге собран.
Словно от чьих-то гигантских рук
Трещат парохода седые ребра.

Воет пурга среди колких льдов,
Злая насмешка слышится в голосе:
- Ну что, капитан Георгий Седов,
Кончил отныне мечтать о полюсе?

Зря она, старая, глотку рвет,
Неужто и вправду ей непонятно,
Что раньше растает полярный лед,
Чем лейтенант повернет обратно!

Команда - к Таймыру, назад, гуськом!
А он оставит лишь компас, карты,
Двух добровольцев, веревку, нарты
И к полюсу дальше пойдет пешком!

Фрам - капитанский косматый пес
Идти с командой назад не согласен.
Где быть ему? Это смешной вопрос!
Он даже с презреньем наморщил нос,
Ему-то вопрос абсолютно ясен!

Встал впереди на привычном месте
И на хозяина так взглянул,
Что тот лишь с улыбкой рукой махнул:
- Ладно, чего уж... Вместе так вместе!

Одежда твердеет, как жесть, под ветром,
А мгла не шутит, а холод жжет,
И надо не девять взять километров,
Не девяносто, а - девятьсот!

Но если на трудной стоишь дороге
И светит мечта тебе, как звезда,
То ты ни трусости, ни тревоги
Не выберешь в спутники никогда!

Вперед, вперед, по торосистым льдам!
От стужи хрипит глуховатый голос.
Седов еще шутит: - Ну что, брат Фрам,
Отыщешь по нюху Северный полюс?

Черную шерсть опушил мороз,
Но Фрам ничего - моряк нескулящий.
И пусть он всего лишь навсего пес -
Он путешественник настоящий!

Снова медведем ревет пурга,
Пища - худое подобье рыбы.
Седов бы любого сломил врага:
И холод, и голод. Но вот цинга...
И ноги, распухшие, точно глыбы...

Матрос расстроенно-озабочен,
Сказал: - Не стряслось бы какой беды.
Путь еще дальний, а вы не очень...
А полюс... Да бог с ним! Ведь там, между прочим,
Все то же: ни крыши и ни еды...

Добрый, но, право, смешной народ!
Неужто и вправду им непонятно,
Что раньше растает полярный лед,
Чем капитан повернет обратно!

И, лежа на нартах, он все в метель,
Сверяясь с картой, смотрел упрямо,
Смотрел и щурился, как в прицел,
Как будто бы видел во мраке цель,
Там, впереди, меж ушами Фрама.

Солнце все ниже... Мигнуло - и прочь...
Пожалуй, шансов уже никаких.
Над головой - полярная ночь,
И в сутки - по рыбине на двоих...

Полюс по-прежнему впереди.
Седов приподнялся над изголовьем:
- Кажется, баста! Конец пути...
Эх, я бы добрался, сумел дойти,
Когда б на недельку еще здоровья...

Месяц желтым горел огнем,
Будто маяк во мгле океана.
Боцман лоб осенил крестом:
- Ну вот и нет у нас капитана!..

Последний и вечный его покой:
Холм изо льда под салют прощальный,
При свете месяца как хрустальный,
Зеленоватый и голубой...

Молча в обратный путь собрались.
Горько, да надо спешить, однако.
Боцман, льдинку смахнув с ресниц,
Сказал чуть слышно: - Пошли, собака!

Их дома дела и семейства ждут,
У Фрама же нет ничего дороже,
Чем друг, что навеки остался тут,
И люди напрасно его зовут:
Фрам уйти от него не может!

Снова кричат ему, странный народ,
Неужто и вправду им непонятно,
Что раньше растает полярный лед,
Чем Фрам хоть на шаг повернет обратно!

Взобрался на холм, заскользив отчаянно,
Улегся и замер там недвижим,
Как будто бы телом хотел своим
Еще отогреть своего хозяина.

Шаги умолкли. И лишь мороз
Да ветер, в смятенье притихший рядом,
Видели, как костенеющий пес
Свою последнюю службу нес,
Уставясь в сумрак стеклянным взглядом.

Льдина кружится, кружат года,
Кружатся звезды над облаками...
И внукам бессоннейшими ночами,
Быть может, увидится иногда,

Как медленно к солнцу плывут из мрака
Герой, чье имя хранит народ,
И Фрам - замечательная собака,
Как черный памятник вросшая в лед.



Мы решили с тобой дружить...

Мы решили с тобой дружить,
Пустяками сердец не волнуя.
Мы решили, что надо быть
Выше вздоха и поцелуя.

Для чего непременно вздох,
Звезды, встречи, скамья в аллее?
Эти глупые «ах» да «ох»!...
Мы серьезнее и умнее.

Если кто-то порой на танцах
Приглашал тебя в шумный круг,
Я лишь щелкал презрительно пальцем –
Можешь хоть на век с ним остаться.
Что за дело мне? – Я же друг!

Ну а если с другой девчонкой,
Я кружился на вешнем ветру,
Ты, плечами пожав в сторонке,
Говорила потом мне тонко:
- Молодец, нашел кенгуру!

Всех людей насмешил вокруг. –
И, шепнув, добавляла хмуро:
- Заявляю тебе, как другу:
Не танцуй больше с этой дурой!

Мы дружили с тобой всерьез!
А влюбленность и сердца звон...
Да, для нас подобный вопрос
Просто-напросто был смешон.

Как-то в сумрак, когда закат
От бульваров ушел к вокзалу,
Ты прильнув ко мне вдруг сказала:
Что-то очень прохладно стало,
Ты меня обними... как брат...

И обняв, я сказал, ликуя,
Слыша сердца набатный стук:
- Я тебя сейчас поцелую!
Поцелую тебя... как друг...

Целовал я тебя до утра,
А потом и ты целовала.
И целуя, все повторяла:
- Это я тебя как сестра...

Улыбаясь, десятки звезд
Тихо гасли на небосводе.
Мы решили дружить всерьез.
Разве плохо у нас выходит?

Кто и в чем помешает нам?
Ведь ни где же не говорится,
Что надежным, большим друзьям
Запрещается пожениться?

И от ныне я так считаю:
Все влюбленности – ерунда,
Вот серьезна дружба – Да!
Я по опыту это знаю.

Разрыв

Битвы словесной стихла гроза.
Полные гнева, супруг и супруга
Молча стояли друг против друга,
Сузив от ненависти глаза.

Все корабли за собою сожгли,
Вспомнили все, что было плохого.
Каждый поступок и каждое слово -
Все, не щадя, на свет извлекли.

Годы их дружбы, сердец их биенье -
Все перечеркнуто без сожаленья.
Часто на свете так получается:
В ссоре хорошее забывается.

Тихо. Обоим уже не до споров.
Каждый умолк, губу закусив.
Нынче не просто домашняя ссора,
Нынче конец отношений. Разрыв.

Все, что решить надлежало,- решили.
Все, что раздела ждало,- разделили.
Только в одном не смогли согласиться,
Это одно не могло разделиться.

Там, за стеною, в ребячьем углу
Сын их трудился, сопя, на полу.
Кубик на кубик. Готово! Конец!
Пестрый, как сказка, вырос дворец.

- Милый! - подавленными голосами
Молвили оба.- Мы вот что хотим...-
Сын повернулся к папе и маме
И улыбнулся приветливо им.

- Мы расстаемся... совсем... окончательно...
Так нужно, так лучше... И надо решить,
Ты не пугайся. Слушай внимательно:
С мамой иль с папой будешь ты жить?

Смотрит мальчишка на них встревоженно.
Оба взволнованны... Шутят иль нет?
Палец в рот положил настороженно.
- И с мамой и с папой,- сказал он в ответ.

- Нет, ты не понял! - И сложный вопрос
Каждый ему втолковать спешит.
Но сын уже морщит облупленный нос
И подозрительно губы кривит...

Упрямо сердце мальчишечье билось,
Взрослых не в силах понять до конца.
Не выбирало и не делилось,
Никак не делилось на мать и отца!

Мальчишка! Как ни внушали ему,
Он мокрые щеки лишь тер кулаками,
Понять не умея никак: почему
Так лучше ему, папе и маме?

В любви излишен, друзья, совет.
Трудно в чужих делах разбираться.
Пусть каждый решает, любить или нет?
И где сходиться и где расставаться?

И все же порой в сумятице дел,
В ссоре иль в острой сердечной драме
Прошу только вспомнить, увидеть глазами
Мальчишку, что драмы понять не сумел
И только щеки тер кулаками.

"Сатана"

Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу

__________________
"интересно,что лучше - глазки веером или хвостик бантиком ? " (с.)

Yana

Стихи о рыжей дворняге

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы

__________________
"интересно,что лучше - глазки веером или хвостик бантиком ? " (с.)

Mr.Мыслитель...

Душе-раздирающе...

Eto_ya

Женщине

Ты - женщина, ты - книга между книг,
Ты - свернутый, запечатленный свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!
Он жжет огнем, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.

Ты - женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звездной,
Ты - в наших безднах образ божества!

Мы для тебя влечем ярем железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся - от века - на тебя.

__________________

Mr.Мыслитель...

А1узубилляхь... Ма лел-де и молхнаш, одумайся м и раскайся...

Mr.Мыслитель...

Ибо в твоих строках ярко-выражен призыв к многобожию.Это ширк а ширк это единственный грех кот. Всевышний (с.в.т.) не прощaет...

Zarochka

Найдите меня - среди миллиардов потухших сердец.
Узнайте меня - если можно нам знать конец.
Поймите меня - как безумного можно понять?
Простите меня - но не людям меня прощать.
Убейте меня - нет острее ножа из слов.
Забудьте меня - мне идти по дороге из снов.
Возьмите меня - Может скоро вам умирать.
Любите меня - научитесь сначала страдать.
Пустите меня - как же счастье свое упускать?
Терпите меня - не пришлось чтоб потом искать...