Чингис

Саблезубые твари, добравшись до храмов Олимпа,
Подменяют Богов, проявляющих слабость на троне.
Голливудские псевдоулыбки стареющих мимов
Затмевают сиянием роскошь небесной короны.

Я подвешен верёвками к точке, прибитой на стенке.
Скоро вырвусь на волю из тесного панциря куклы.
Становлюсь безнадёжно другим и чужим постепенно.
Отряхну со спины шелуху разноцветных скорлупок...

Я летучий вазап, излучённый системой Урана* -
Где-то недосмотрели и, видимо, недокурили.
Эй, вы там, на Олимпе. Паскуды! Расслабились рано.
У меня есть клыки, когти...
И настоящие крылья

__________________
Терек-река дружбы.

Чингис

Неон. Искусственный закат -
Каскады слишком ровных линий
Реклама, вывески, витрины -
Горят для тех, кто опоздал
Под вечер встретить настоящий.
Короче с каждым утром день.
И вот, приходится теперь
Опаздывать намного чаще.

__________________
Терек-река дружбы.

Infected Soul

О Господи, дай силы и добра

Любить всех тех, кто этого не стоит...

Предателя простить и дурака

И руку им подать в минуту боли.

Не дай мне опуститься до обид

До мелкой мести и пустой тревоги

Дай силы жить мне, верить и любить

И дай надежду - спутницу в дороге.

Дай мудрость мне простить свои грехи

И отпустить всех тех, кто что-то должен

И дай талант писать мои стихи,

Когда Душа молчать уже не может...

__________________

И жили они долго и счастливо...пока не встретились

Гелла

Особый резон

По перекошенным ртам,
Продравшим веки кротам
Видна ошибка ростка
По близоруким глазам,
Не веря глупым слезам,
Ползет конвейер песка

Пока не вспомнит рука
Дрожит кастет у виска,
Зовет косая доска
Я у дверного глазка
Под каблуком потолка

У входа было яйцо
Или крутое словцо,
Я обращаю лицо.
Кошмаром дернулся сон,
Новорожденный массон
Поет со мной в унисон.

Крылатый ветер вдали
Верхушки скал опалил
А здесь ласкает газон

На то особый резон.
Hа то особый отдел
Hа то особый режим
Hа то особый резон

Проникший в щели конвой
Заклеит окна травой,
Нас поведут на убой
Перекрестится герой,
Шагнет раздвинувши строй
Вперед за pодину в бой

Пусть сгинут злые враги
Кто не надел сапоги,
Кто не простился с собой
Кто не покончил с собой
Всех поведут на убой

Hа то особый отдел
Hа то особый режим
Hа то особый резон

Янка Дягилева

__________________
Только овощи счастливы. (с)

Гелла

Черные дыры

Хочется пить, но в колодцах замерзла вода.
Черные-черные дыры... Из них не напиться.
Мы вязли в песке, потом скользнули по лезвию льда.
Потом потеряли сознание и рукавицы.

Мы строили замок, а выстроили сортир.
Ошибка в проекте, но нам, как всегда, видней.
Пускай эта ночь сошьет мне лиловый мундир.
Я стану хранителем времени сбора камней.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры...
Смотри, от нас остались черные дыры.
Нас больше нет.
Есть только черные дыры.

Хорошие парни, но с ними не по пути.
Нет смысла идти, если главное — не упасть.
Я знаю, что я никогда не смогу найти
Все то, что, наверное, можно легко украсть.

Но я с малых лет не умею стоять в строю.
Меня слепит солнце, когда я смотрю на флаг.
И мне надоело протягивать вам свою
Открытую руку, чтоб снова пожать кулак.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры...
Смотри, от нас остались черные дыры...
Нас больше нет.

Есть только черные дыры.

Я снова смотрю, как сгорает дуга моста.
Последние волки бегут от меня в Тамбов.
Я новые краски хотел сберечь для холста,
А выкрасил ими ряды пограничных столбов.

Чужие шаги, стук копыт или скрип колес —
Ничто не смутит территорию тишины.
Отныне любой обращенный ко мне вопрос
Я буду расценивать, как объявленье войны.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры...
Смотри, от нас остались черные дыры...
Нас больше нет.

Есть только черные дыры.


А. Башлачёв

__________________
Только овощи счастливы. (с)

Гелла

Абсолютный вахтёр

Этот город скользит и меняет названья.
Этот адрес давно кто-то тщательно стер.
Этой улицы нет, а на ней нету зданья,
Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.

Он отлит в ледяную, нейтральную форму.
Он тугая пружина. Он нем и суров.
Генеральный хозяин тотального шторма
Гонит пыль по фарватеру красных ковров.

Он печатает шаг, как чеканят монеты.
Он обходит дозором свой архипелаг.
Эхо гипсовых горнов в пустых кабинетах
Вызывает волнение мертвых бумаг.

Алый факел — мелодию белой темницы —
Он несет сквозь скупую гармонию стен.
Он выкачивает звуки резиновым шприцем
Из колючей проволоки наших вен.

В каждом гимне — свой долг, в каждом марше — порядок.
Механический волк на арене лучей.
Безупречный танцор магаданских площадок.
Часовой диск-жокей бухенвальдских печей.

Лакированный спрут, он приветлив и смазан,
И сегодняшний бал он устроил для вас.
Пожилой патефон, подчиняясь приказу,
Забирает иглой ностальгический вальс.

Бал на все времена! Ах, как сентиментально...
И паук — ржавый крест — спит в золе наших звезд.
И мелодия вальса так документальна,
Как обычный арест, как банальный донос.

Как бесплатные танцы на каждом допросе,
Как татарин на вышке, рванувший затвор.
Абсолютный Вахтер — ни Адольф, ни Иосиф, —
Дюссельдорфский мясник да пскопской живодер.

Полосатые ритмы синкопой на пропуске.
Блюзы газовых камер и свинги облав.
Тихий плач толстой куклы, разбитой при обыске,
Бесконечная пауза выжженных глав.

Как жестоки романсы патрульных уставов
И канцонов концлагерных нар звукоряд.
Бьются в вальсе аккорды хрустящих суставов,
И решетки чугунной струною звенят.

Вой гобоев ГБ в саксофонах гестапо,
И все тот же калибр тех же нот на листах.
Эта линия жизни — цепь скорбных этапов
На незримых и призрачных жутких фронтах.

Абсолютный Вахтер — лишь стерильная схема,
Боевой механизм, постовое звено.
Хаос солнечных дней ночь приводит в систему
Под названьем... да, впрочем, не все ли равно.

Ведь этот город скользит и меняет названья,
Этот адрес давно кто-то тщательно стер.
Этой улицы нет, а на ней нету зданья,
Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.

А. Башлачёв

__________________
Только овощи счастливы. (с)

posh queen

Что стало с нами, с нами что случилось?
Когда, куда, зачем нас занесло?!
Как будто в пустоте остановилось
Для взмаха отведенное крыло...
Где гордые обычаи вайнахов?
Когда же нас успел попутать бес?
Все доброе возведено на плаху.
В почете меркантильный интерес.
По выходным — цветут толчки-базары
Где совесть продается за гроши,
И покупают тряпки (не задаром),
Чтоб обрядить в них нищету души.
О сколько здесь сверканья,форса,блеска
И тканей всех немыслимых цветов!
Здесь только в чистогане слово веско
И легковесна правда мудрых слов.
Где гордость и чеченок, и ингушек,
Которая от Бога им дана...?
Не за нее ль вайнах готов был душу
Свою отдать в былые времена?!
Базар...Горянки, жадными глазами
Осматривая вещи все подряд,
Идут в случайные объятья сами, —
Ведь в толчее никто не виноват!
А было... было... помнят наши деды,
Когда за прикасание одно
К девичьей чести, предвещая беды,
По лезвию кинжала алым следом
Струилось крови смертное вино.
А нынче по проспектам и бульварам,
Разряженные ярко, в пух и прах,
Гуляют (а бывает — и напару!)
С улыбкой горделивой на губах.
И пусть меня простят чеченки наши,
Что гордость ставят выше, чем тряпье,
И ценят блага самой «полной чаши»
Не выше, чем достоинство свое,
Не наши ль сестры, дочери и мамы
Забыли, кто они и чьи они,
И,как «цивилизованные дамы»,
Короткой жизни не считают дни.
Для них ничто не значит старших слово.
Им не закон ни пряник и ни кнут.
Для них платок — страшнее, чем оковы,
Поскольку он — «отживший атрибут».
Им нет ни мужа, ни отца, ни брата.
Ни Бог, ни черт им вовсе не приказ...
И будь они правы иль виноваты —
Но скромно в землю не опустят глаз.
Неужто в наших жизненных ухабах,
Где тайны не в цене и на виду,
Их идеал — «некрасовская баба»,
Что лошадь остановит на ходу?!
Родной язык — для них всегда помеха,
Не в моде и родные имена...
В них вызывает тихий приступ смеха
Послушная и добрая жена,
Они почти забыли голос крови,
Блуждая в ярких закоулках тьмы...
Уж если кто-то в этом и виновен:
Вайнахские мужчины, только мы!
Да! только мы!... Как любим мы свободу,
Конечно, не для женщин,для себя...
И, радуясь, что нас не старят годы,
Летим куда-то, время торопя.
С опальной мыслью «выведет кривая»,
Рискованно играя дорогим,
Своих любящих женщин забываем,
Спешим к таким же... женщинам другим.
На поводу у бренного престижа:
Хороший дом, к нему автомобиль!...
На нить судьбы мечты пустые нижем,
Забыв про то, что это прах и пыль.
Нет, не аскет я и не пуританин
И жить хочу светло и хорошо,
Без горя и трагичных испытаний,
Но только... с нераспроданной душой.
Как люди все я был и свят, и грешен,
Соринки не искал в чужом глазу,
Старался ошибаться в жизни реже
И свой сомнений груз в себе несу.
И вместе с вами я (за все в ответе),
Готов припасть у истины к ногам..,
Нельзя, наверно, мерить все на свете
На звонкий, но бездушный чистоган.
О атеисты, не судите строго —
(Хоть мненье ваше мне и ни к чему!) —
Семья любая, где не верят в бога, —
Ослепший,что идет из света в тьму.
И часто выраженье «слава Богу»
Мы повторяем, видно, неспроста...
Лишь в сердце, что идет прямой дорогой,
Рождаются любовь и красота...
Отцу и мужу путь, конечно, труден
В наш век соблазнов, скачущий в галоп...
Есть поговорка русская, что будет
Приход таков, каков в приходе поп.
О мудрость всех народных поговорок,
Где в каждом слове — истины зерно...
Хоть из избы и не выносят сора,
Сказать необходимо все равно.
И у чеченцев есть свои каноны,
Что создавались много лет подряд:
Старинный свод неписанных законов,
Который называется Адат.
Да, он суров и не всегда приятен,
В нем никогда двойного смысла нет.
Не ищет он на солнце темных пятен.
Его менять не может звон монет.
В нем нету фраз витиевато-пышных.
Он прям,как луч,прозрачен,как вода.
Он не был никогда похож на «дышло»,
Что поворачивают хоть куда.
В нем зуб — за зуб и в нем за око — око.
Он не велит за зло добро творить.
Да, может слишком прямо и жестоко,
А как с врагом иначе говорить?!
Но Каин свой тяжелый смертный камень
Опустит и поймет ли заодно:
И что добро должно быть с кулаками,
И что добро суровым быть должно.
Суть человека — есть душа и тело,
А жизнь — меж ними вечная борьба.
Душа — исток божественного дела,
А плоть — хранит субстанцию раба.
Добро и зло... и радость или горе...
Святая ложь и правда, Рай и Ад...
И между ними (в их извечном споре)
Стоит, как воин истины, Адат.
Надежен он, как рукоять кинжала.
В нем свет и мрак всегда разделены.
В нем виноват, в ком есть коварства жало,
И прав воистину, в ком нет вины.
В нем уваженье к возрасту любому,...
Где б ни был—старшим место уступи.
Идешь на месть—оставь поспешность дома.
И свой клинок — на суд не торопи.
А если кем-то женщина убита,
Уже убийца знает наперед:
За это жизнью двух своих джигитов
Поплатится ее убийцы род.
До мщенья не снимать свои папахи
Клялись мужчины, мрачные, как ночь...
Вот так ценили женщину вайнахи — :
Сестру, жену и мать свою, и дочь,
Их не учили в университетах
Достоинство и честь свою хранить...
Обычаи народа — волны света,
Которые нельзя похоронить.
Обычаи,.. Без них мы так безлики,
Подобные деревьям без корней...
Любой народ становится великим
Обычаями, мудростью своей.
Разбаловал нас, видно, век двадцатый...
Беспечность, сигареты и вино...
Да! Многое из нашего Адата
Забвению сегодня предано.
У некоторых девушек нередко
Забыты гордость девичья и честь.
И юноши, забывшие о предках,
У нас сегодня, к сожаленью, есть.
Они не помнят, что они — вайнахи,
Что у чеченцев жив еще Адат,
Из совести что надо (не из страха)
Обычаи Адата соблюдать,
Что духу должно властвовать над телом,
А вера в Бога, как в ночи звезда,
Что... стариков в дома для престарелых
Чеченцы не сдавали никогда,
Что юноши с законами Адата
Считались искренне, не напоказ,
И что горянки, девушки когда-то,
Не так доступны были, как сейчас.
Грядущие отцы, не от того ли,
Когда с Адатом каждый был знаком,
От девушек не пахло алкоголем,
От девушек не пахло табаком...
И ценили в женщине при этом
Честь или достоинство ее
Не за парфюмерные секреты,
Не за дефицитное тряпье,
Не за то, что «де ее родитель»
Обладает властью и мощной...
Нынче, к сожаленью (как хотите!),
Мы болеем мерою иной.
Вроде,все и есть, а нам все мало.
Где желанья — там покоя нет...
Эх,вайнахи,что же с нами стало
За последних, скажем, сорок лет.
И одеты вроде, да и сыты,
И в кармане не последний грош...
Наша гордость — нами же убита.
Для нее молчанье — в сердце нож.
В жизни опыт воспитанья собран
Мудрыми мужами так давно...
Надо быть не добреньким, а добрым
К детям... И другого не дано.
Мечем мы и молнии, и громы
В педагогов (что отец, что мать)...
Чад своих воспитывают дома!
Школа учит их читать, писать.
Хорошо бы, коль любая «матерь»
Дома бы изволила сидеть...
Впрочем, на сегодняшней зарплате
Жить труднее, легче — умереть!
Да куда там... С сумкой иль корзиной,
С мыслями «живу, пока я ем»,
В поисках всего по магазинам
Мечется родительский тандем.
Нам пока что — не до жирной каши.
(Не убить же истину мечом)
Извините... Но система наша
Тоже виновата... кое в чем.
Вот и суть вам в деле воспитанья.
Поиск середины золотой.
Польза или вред образованья...
Бездуховность, нравственный застой.
Только — извинит меня читатель —
Даже если помыслы чисты,
Чаще обеспеченные чада
С совестью становятся на «ты».
Недостаток... Он уже испытан
Нами с разных жизненных сторон,
Дома и не дома... А избыток?!
Видимо, губительнее он.
Вот и думай: что же подходяще?
Над душой дамоклов меч висит.
И выходит: «редьки хрен не слаще»—
Поговорка старая гласит.
Не писать бы век нравоучений,
В позу многознайки становясь..,
Только между хамством повеленья,
Уровнем сознанья, самомненьем,
Телефоном, вырванным под «корень»,
Дорогими креслами в театре,
Что располосованные бритвой,
И окурком, брошенным в газоне,
Женщиной, чье проданное тело
В дьявольских объятьях исчезает,
И душой, где нету веры в бога
И любви к земле своей родимой,
Языком... обычаем... Адатом...
Уверяю, есть прямая связь!
Я все сказал и отложил перо.
Мои слова — сердечная беседа.
И зло — за зло и за добро — добро
Для брата будет пусть и для соседа
Вайнахи, нам нелегкий путь дала
Судьба многострадальная,былая...
Мы столько в жизни повидали зла,
Что никому его не пожелаем,
Все испытали мы, когда прошли
По воле бога через «круги Ада»,..
И столько горя мы перенесли,
Что ничего придумывать не надо,
Чтоб написать мучительный роман,
Где все от первой до последней строчки -
Трагическая правда (не обман),
Судьбой над «и» проставленные точки.
Сквозь эту бурю смерти, мук и слез,
Через года разлуки, через беды,
Не ты ль, вайнах, не растеряв,пронес
Обычаи и прадедов, и дедов.
Любой народ, в любые времена
Терял себя (от сотворенья мира),
Коль старость суетой поражена,
И молодость коль бесится от жира.
Мужчины, вы скажите мне: ну чья
Вина передо мной и перед вами,
Что самый легкий ветер бытия
Легко играет нашими словами?
Где наши корни, те, что нашу жизнь
Питали светом и добра, и веры?!
Наверно, мы от них оторвались.
Во многом потеряли чувство меры.
Себе и всем мы научились врать,
О будущем не размышляя толком...
Пора... Пора нам камни собирать,
Которые разбрасывали долго.
Пора освободиться нам... пора...
От зависти, корысти и обмана.
Не в нашу пользу кончилась игра,
Затеянная сердцем и туманом,
Немало из духовной красоты
Присуще было нашему народу...
А «ложка дегтя» праздной суеты
Пусть не испортит нашу «бочку меда»!

Чингис

…Последними ливнями осени
С небес утекает - вода...

***************

Поздняя осень
Трудный вопрос.
Чистой ли совесть
В жизни пронёс?

Низкие тучи
Льются водой.
Летом жить лучше,
Или зимой.

Думы о жизни.
Время – песок!
Мрачные мысли
Кровью в висок.

Совесть и осень
Жизнь к нам бедой...
Выше лишь просинь
Над головой!
[/url]

__________________
Терек-река дружбы.

Чингис

Не уходи, не превращайся в плачь
Дождей свинцовых,
Не забывай, затменье глаз не прячь
В глубокой ночи.
Под сердцем призрак ждет восстанья
Па яти бессонной,
Я это небо снова пролистаю,
Чтоб найти твой почерк.

Лишь сохрани, лишь удержи по ветру
Озябшее тепло,
Лишь иногда луной туманной бреди
В сторону мою –
Слепая сторона.
Мы еще встретимся, пророчит боль,
Я знаю сто,
Сто шансов на любовь,
Пока не позабудем.
А значит, не забудем никогда.

__________________
Терек-река дружбы.

Besen m

Легкомыслие! - Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнул смех,
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научил не хранить кольца, -
С кем бы Жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца
И кончать еще до начала.

Быть как стебель и быть как сталь
В жизни, где мы так мало можем...
- Шоколадом лечить печаль,
И смеяться в лицо прохожим!
_ М.Цветаева _